Чем ближе они подходили к воротам Лили, тем отчаяннее стучало сердце. Концы коротких волос лезли под воротник, отчего грубая ткань рубашки казалась еще более колючей, но это, пожалуй, не самая большая проблема. В коридорах было полно народу. Слуги отправлялись за покупками для своих хозяек, рабы тащили на головах свертки и катили небольшие тележки, торговка везла в повозке клетку с попугаями, избранный-врач в огромной шляпе спорил с избранным-аптекарем — они шли на местный рынок за травами. Люди пугали Киннитан, особенно ее насторожила пара знакомых слуг. Однако едва ли в такой толпе обратят внимание на двух мальчиков, а тем более заподозрят, что один из них — невеста бога во плоти.

Они терпеливо ждали своей очереди у ворот обители Уединения. Киннитан хотелось растолкать всех и поскорее вырваться на свободу — пусть попробуют догнать! Она постаралась успокоиться и начала обдумывать, что будет делать за воротами.

Тут маленькие пальцы сжали ее руку, и она посмотрела на своего спутника. Его глаза были полны ужаса, но он улыбнулся, желая приободрить Киннитан.

— Я не знаю твоего имени, — шепнула она. — Как тебя зовут?

Его губы зашевелились, и она почувствовала неловкость: как он мог ей ответить? Тогда он снова улыбнулся, поднял кисти рук и сцепил большие пальцы, а остальные развел в стороны, изобразив крылья.

— Птица? — спросила Киннитан. Он радостно закивал.

— Тебя зовут Птица?

Он нахмурился и покачал головой, потом показал на ребристый потолок. Здесь, в темных уголках у самых ворот, еще сохранились остатки птичьих гнезд. Но птиц в них не было.

— Гнездо?

Он отрицательно покачал головой.

— Какая-то птица, да? Воробей? Дрозд? Голубь? Мальчик снова схватил ее за руку и крепко сжал, энергично кивая.

— Голубь? Тебя зовут Голубь, — поняла девушка. — Спасибо, что помог мне, Голубь.

Киннитан посмотрела вперед: они уже почти подошли к воротам. Поток людей сужался перед троими избранными-стражниками. До ворот Лили оставалось несколько шагов, а за ними сияли огни фонарей, напоминавшие волшебный мир из сказки. Двое охранников осматривали повозку торговки. Рядом с рослыми стражниками женщина казалась почти карлицей и изо всех сил старалась выглядеть безразличной, отчего вид у нее был очень дерзкий. Третий стражник был свободен. Он занялся Киннитан и ее попутчиком.

— Куда вы направляетесь? — начал он, но Голубь перебил его своим утробным мычанием. — Ясно, безъязыкие. По чьему делу?

У Киннитан душа ушла в пятки. Она усердно потрудилась над поддельным письмом, но совсем забыла: кроме письма необходимо разрешение на то, чтобы покинуть обитель Уединения. Никто из рабов, даже избранные-молчальники, не мог свободно входить и выходить отсюда.

Киннитан уже хотела бежать, но мальчик достал из кармана маленький серебряный предмет размером с палец и протянул его стражнику. Девушка была ни жива ни мертва. Если это печатка Луан и слух уже дошел…

— Ах, вы выполняете поручение Кузи, — отозвался стражник и махнул рукой. — Мы рады услужить королеве обители Уединения.

Он отошел в сторону и лениво, но с долей любопытства посмотрел на Киннитан, словно почувствовал в ней какую-то странность. Девушка опустила глаза и принялась повторять про себя Гимн пчел. Голубь провел ее мимо огромного стражника следом за только что пропущенной торговкой, в повозке которой, по-видимому, не оказалось ничего недозволенного.

— Говорят, они были любовниками, — сказал тот стражник, что обыскивал повозку.

Киннитан вздрогнула, но тотчас поняла, что он говорит не с ней, а с другим стражником.

— Он? И Вечерняя Звезда? — спросил второй довольно тихо.