С некоторым усилием принцессе удалось вызвать в своей душе сочувствие к Аниссе. Если даже она, Бриони, держащая в руках бразды правления Южным Пределом, чувствует себя беспомощной, то каково женщине, вынужденной сидеть в своих покоях и слушать страшные новости и пересуды?

Жидкие аплодисменты и пьяные выкрики отвлекли Бриони от грустных мыслей: песня закончилась. К своему стыду она была вынуждена признать, что пропустила большую ее часть.

— Замечательно, — сказала она вслух и похлопала в ладоши. — Прекрасное исполнение, мой добрый Пазл. Лучшее представление за много лет.

Старик светился от счастья.

— Налейте ему, — велела Бриони слуге. — После столь восхитительного пения его, наверное, мучит жажда.

— Но заслуга не только моя, ваше высочество, — заявил Пазл, протягивая руку за кубком. — Мне помогал…

— Мастер Тинрайт, да. Вы нам говорили. И ему повторяю: замечательно. Вы вдохнули новую жизнь в старую, всеми любимую балладу. — Она постаралась вспомнить конец истории о Вечно Страдающей Деве в надежде, что Тинрайт не изменил ее на свой лад, иначе получится неловко: все поймут, что она не слушала. — Как сам Кайлор, вы нашли песню, способную залечить нанесенную принцем Вороном рану.

Кажется, она отгадала правильно. Тинрайт был готов пасть перед принцессой ниц и превратиться в скамеечку для ее ног.

«Да, но ему ни за что не найти подходящую рифму», — подумала Бриони и встала, шурша накрахмаленными юбками.

— Я иду поздравить королеву Аниссу с наступлением нового времени года. — Те, кто еще был в состоянии подняться, тоже встали. — Пожалуйста, сидите. Праздник еще не закончен. Слуги, подавайте вино, пока я не вернусь. Пусть мои гости наслаждаются теплом, что принес нам Сиротка. И помните: нет такого времени года, когда не восходит солнце.

«Защитите меня, боги, — подумала Бриони, направляясь к дверям под шелест пышных юбок на обручах. — Я говорю, как персонаж поэмы Тинрайта».

Сегодня ее сопровождали два стражника. Один из них, чуть постарше знакомого ей Герина Миллворда, был очень неразговорчивым. Она вспомнила, что хотела поздравить их с праздниками, сегодняшним и завтрашним. Учтивость поможет ей сдержать раздражение от того, что из-за тяжелых доспехов и алебард стражники передвигаются слишком медленно.

Она пересекла открытый дворик и почти дошла до покоев Аниссы в башне Весны, как вдруг из тени выступила вперед какая-то фигура. Сердце в груди Бриони подпрыгнуло. Молодой стражник уже был готов воткнуть алебарду в живот незнакомцу, но в самый последний миг принцесса узнала Чавена.

— Остановитесь! — крикнула Бриони. — Чавен? Всемилостивая Зория, что вы здесь делаете? Вас же могли убить! И где вы пропадали?

Врач испуганно посмотрел на нацеленную ему в живот алебарду и смущенно перевел взгляд на Бриони. Принцесса заметила, что он очень бледен. Вокруг глаз врача лежали темные круги, а щек уже несколько дней не касалась бритва.

— Прошу простить, принцесса, что напугал вас, — сказал Чавен. — Хотя я нанес больше вреда себе, нежели вам.

Но Бриони не забыла своего гнева на пропавшего Чавена.

— Где вы пропадали? — потребовала она ответа. — Милосердная Зория! Вы знаете, сколько раз за последнее время я нуждалась в ваших словах? Ведь вы всегда были не только нашим врачом, но и мудрым советником. Куда вы ездили?

— Это долгая история, ваше высочество, совершенно неподходящая для беседы в холодном, продуваемом ветром дворе. Но я вам скоро все расскажу.

— У нас война, Чавен! Сумеречное племя стоит у дверей замка, а вы куда-то исчезаете.