Вслед за врачом Чет и мальчик долго поднимались вверх по лестнице, пока не попали в устланную коврами небольшую комнату. Вдоль ее стен стояли кувшины и деревянные ящики, поскольку это помещение служило не только местом для совещаний, но и кладовой. Узкие окна прикрывались занавесками цвета ночного неба, украшенными созвездиями из драгоценных камней.

Врач оказался сильнее и быстрее, чем можно было предположить, а больше всех запыхался Чет.

— Хотите что-нибудь съесть или выпить? — спросил Чавен. — Мне потребуется немного времени, чтобы приготовить угощение. Я отослал Тоби и не предупредил слуг, что ко мне придут гости. Причем придут не через двери — по крайней мере, не через те, о которых всем известно.

— Я бы с удовольствием выпил с вами, но, думаю, лучше сразу перейти к делу, — отказался от угощения Чет. — Ничего, если мальчик немного осмотрится здесь?

Кремень бродил по комнате и разглядывал стоявшие у стен предметы, ни к чему не прикасаясь. Особенно его заинтересовали сосуды из стекла и полированной меди.

— Пусть смотрит, — согласился Чавен, — но мне придется взять свои слова обратно, если я не узнаю, что именно привело вас сюда.

Чет рассказал ему обо всем, что видел накануне в холмах к северу от замка. Врач слушал, иногда задавал вопросы, а когда маленький человек закончил свой рассказ, долго молчал. Тем временем Кремень осмотрел комнату и уселся на пол, чтобы получше разглядеть ковры и сверкающие на них звезды.

— Меня это не удивляет, — наконец заговорил Чавен. — Я уже… кое-что слышал. И кое-что видел. Но, так или иначе, это ужасная новость.

— И что это значит?

— Не могу пока сказать, — покачал головой врач. — Но коварство создателей Границы Теней неизмеримо превосходит наше. Их тайны до сих пор не разгаданы. Мало кому из тех, кто пересек Границу Теней, удалось возвратиться назад, и все вернувшиеся оттуда потеряли рассудок. Граница веками оставалась на месте, и это успокаивало, но теперь она движется. Я склонен думать, что Граница будет перемещаться до тех пор, пока ее не остановят. Но что может ее остановить?

Он поднялся, потирая руки.

— Будет перемещаться? — переспросил Чет.

— Да, боюсь, что так. Она продолжит движение и начнет поглощать Южный Предел, а может быть, и весь Эон, пока планета снова не погрузится в тень и первозданный мрак. — Врач нахмурил брови и посмотрел на свои руки, потом повернулся к Кремню. Он говорил спокойно, но глаза выдавали его. — Думаю, теперь мне пора взглянуть на мальчика.

Ни Мойна и Роза, ни другие фрейлины Бриони не могли, как ни старались, остановить ее безудержные рыдания. Бриони злилась на себя за столь детскую несдержанность и в то же время чувствовала: она пропадает, и никто ей не поможет. Надежды на спасение нет. Словно она упала в глубокий колодец и не знает, как оттуда выбраться.

Баррик барабанил в дверь, он требовал, чтобы сестра открыла и поговорила с ним. Принц был одновременно зол и напуган. Но Бриони велела Розе прогнать его, хотя чувствовала себя так, словно отсекала часть собственного тела. Но Баррик — мужчина. Откуда ему понять, что сейчас на душе у девушки? Ведь никому не придет в голову продать его, как свинью на рынке.

«За меня они выгадали восемьдесят тысяч долфинов, — горько подумала Бриони. — Куча денег, большая часть выкупа! Я должна гордиться, что меня так высоко оценили».

Она швырнула в стену подушку и при этом опрокинула масляную лампу. Фрейлины завизжали и бросились гасить разгорающееся пламя. Бриони это не волновало: пускай сгорит весь замок.

— Что здесь происходит? — раздался знакомый голос.