- Вот это да! Никогда бы не подумала, что познакомлюсь с настоящим следователем. Да еще окачу его грязью с ног до головы.

Она прыснула и уже собралась вырвать листок из своего блокнота. И неожиданно сказала:

- Знаете что, если вы покажетесь на работе в таком виде, все жулики разбегутся. Давайте я в качестве компенсации лучше отвезу вас к себе и почищу как следует. Я тут недалеко живу, на Тверской-Ямской.

И опять мне показалось, что она имеет в отношении меня какой-то план.

По дороге Наташа рассказала мне, что работает в модельном агентстве у Юдашкина.

- Неужели манекенщицей! испугался я. Пусть меня сочтут тухлым, старомодным консерватором, но я не люблю этих кукольных красоток, снующих туда-сюда по возвышению посреди зала, которое именуется "подиум".

- Нет, я не манекенщица. Я модельер, сказала Наташа.

Когда она затормозила у своего дома на Тверской-Ямской, мы уже были на "ты". От Наташи исходили особые флюиды, которые заставили забыть обо всем о хоккеистах, о трупах обычных граждан, о трупах хоккеистов и о преступлении, которое нужно кровь из носу раскрыть через три дня. Конечно, я забыл о работе не окончательно. К тому же что-то мне подсказывало, что это неожиданное знакомство на самом деле не такое уж и неожиданное…

- Снимай свой плащ! первым делом скомандовала Наташа, как только мы переступили порог ее квартиры.

Я послушно скинул плащ.

- Проходи в комнату. Я сейчас. Наташа исчезла в глубинах квартиры.

Я говорю "в глубинах", потому что так оно и было на самом деле. Такой гигантской квартиры я еще не видел в своей жизни. В прихожую выходило шесть дверей, ведущих в комнаты, и три коридора, которые тоже заканчивались дверями.

- В какую именно? переспросил я.

- В гостиную. Четвертая дверь справа от входа, издалека донесся голос.

Я последовал инструкциям и попал в гостиную размером с футбольное поле. Ну по крайней мере с мою квартиру.

Судя по всему, труд модельера оплачивается у нас гораздо лучше, чем следователя по особо важным делам. Гостиная Наташи была уставлена роскошной мебелью, пол устлан мягкими коврами, на полках стояли какие-то невообразимые золотые сервизы, серебряная посуда и масса разных блестящих штучек. Люстра была точь-в-точь как в Большом театре и, наверное, такая же дорогая. Может, она на самом деле банкирша? А может, у нее муж банкир? Никаких обручальных колец у нее на пальцах я не заметил, но это, конечно, не показатель. А если сейчас из какого-нибудь коридора появится этот неизвестный банкир? Что тогда? А ничего. Скажу, плащ почистить зашел…

Наконец на пороге появилась Наташа. И конечно, я снова забыл обо всех делах. Здесь, в квартире, она смотрелась, понятно, гораздо лучше, чем на промозглой улице. Кроме того, благодаря короткой юбке обнаружилось, что ноги у нее как у баскетболиста и растут прямо из подмышек. Это действительно была почти идеальная женщина. Конечно, ее нельзя было назвать юной, однако Наташа относилась к тем женщинам, которые с годами становятся просто шикарными. Единственное, что несколько диссонировало с ее обликом, это плотная марлевая повязка на руке. Ну еще несколько искусно загримированных синячков на шее. Впрочем, их происхождение у такой женщины вполне объяснимо…

- Твой плащ я повесила в прихожей.

- Это где? Третья дверь за поворотом направо? Ты, я надеюсь, меня проводишь, когда я буду уходить. А то я заблужусь в твоей квартире.

- Она не такая уж большая, сказала она, подходя к бару, который находился в углу, это просто так кажется из-за хорошо продуманной перспективы.

- А-а.