- Хорошая мысль, подхватил идею Брагин. Женя, ты мне должен показать его.

- А я о другом думал, устало и как-то обреченно вздохнул Никольский. Я думал, что тебе, убрав вот эти все свои хвосты, надо, Валя, на самое глубокое дно залечь, как ты говоришь. И год, а то и два, не высовываться. Место мы найдем. Можешь даже в Штаты слетать, развеяться, а потом отлежаться где-нибудь на Азорах или Канарах. И вообще, я вам скажу честно, устал я, мужики, от этих дел. У меня такое предложение. Следователя я вам, так и быть, покажу. Но номер не должен быть смертельным, чтоб без жертв. Договорились? И на дно.

Слежку за собой Турецкий заметил не сразу. Голова была другим занята, и он в основном, привычно поглядывая в зеркальце собственной машины, тренированным глазом отмечал идущих за ним сзади. Но в последнее время этой машиной чаще пользовалась Ирина для своих разъездов, музыкальных уроков, прочих дамских дел, а Саша гонял на служебной, с Савельичем. Этот хоть и зануда, но все новости знает и с ним не соскучишься.

Вот поэтому и не обратил внимания Турецкий, что за ними почти от самой работы пристроился синий "жигуленок" и никак не хотел отставать. Савельич его заметил давно, но сказал только тогда, когда они на эстакаду въезжали возле "Парка культуры".

- И чего это он привязался? пробурчал себе под нос Савельич.

- Ты про кого, Алексей Савельич? оторвавшись от своих тяжких дум, спросил Саша.

- Да вон синяя "пятерка" на хвосте сидит.

Турецкий обернулся и увидел "Жигули" пятой модели, выскакивающие вслед за их "Волгой" из-за потрепанного, со ржавыми крыльями и мятой правой дверцей "мерседеса". "Жигуленок" ловко пристроился сзади, в машине Саша разглядел двоих. Ну вот и началось! А то что-то давно уже никаких ковбойских номеров не доводилось выкидывать.

- Алексей Савельич, знаешь что, выкинь-ка ты меня на правой стороне, у "Азербайджана", я перебегу через дорогу в неположенном месте, а ты постой и посмотри, кто рванет за мной. Лады?

- Приключений на жопу ищем, довольно проворчал Савельич. Ну давай…

Он не стал делать крюк на Третьей Фрунзенской, чтобы выезжать потом на набережную, а проскочил чуть дальше и резко затормозил у "Радиотоваров". Саша мигом выскочил и, махнув рукой Савельичу, нагло попер через проспект, плюя на сигналы автомобилей. Заскочив в большой двор "красного дома", как он называл это здание с хорошей булочной на первом этаже, где всегда можно выпить чашку приличного кофе с булочкой, Саша забежал в первый же подъезд и стал ждать, поглядывая туда, откуда только что прибежал.

Вскоре во двор вошел гуляющей такой походочкой парень лет двадцати с небольшим, неброский, серенький, сел на лавочку возле детской песочницы и, закурив, стал осматриваться.

Саша поглядел на него и понял, что можно попробовать. Достав пачку, он вышел из подъезда, демонстративно хлопнув дверью, чем сразу привлек внимание парня. И заметил, как тот будто подобрался для прыжка. Достав сигарету, Саша похлопал себя по карманам и независимой походкой пошел к парню. Тот явно насторожился. Подойдя почти вплотную, Саша попросил огоньку. Парень, сощурившись и пристально глядя на него, протянул свою сигарету.

Затянувшись, Саша посмотрел на парня с интересом, отпечатывая в памяти его "портрет", и спросил небрежно:

- Ищешь кого?

- Нет, забегал глазами парень. А тебе чего?

Грубовато у него получилось. За такой тон можно и по морде схлопотать. Но Саша не торопился.

- Да ничего, пожал он плечами. Просто я тут уже сто лет живу, всех знаю. А тебя в первый раз вижу. Смотрю озираешься, будто ищешь или потерял кого?

- Никого я не потерял! Парень, конечно, растерялся от такого натиска, но пытался поправить свою растерянность грубостью. Нехорошо.