В сумерках на мосту прогремел мощный взрыв. Связь с берегом оборвалась.

ОФИЦЕР СВЯЗИ

Лейтенант Гаврилюк возвратился из бригады поздно. Оставив полуторку у полуразрушенного здания спецшколы, примыкавшей к городскому саду, он направился к зданию обкома.

— Стой! — выросла перед ним фигура. — Кто такой?

— Офицер связи штаба армии, — отозвался он.

На тротуаре стояла пушка. Холодно поблескивал длинный, повернутый в сторону вокзала ствол. Вдалеке за вокзалом раздавались редкие выстрелы. За городским садом полыхал пожар. Небо в той стороне было алым, и порой из-за деревьев взлетал трепетный язык пламени и тут же пропадал. И еще слышался гул, какой бывает при пожаре, и треск жадно пожираемого огнем дерева.

В фойе здания, у дверей, его опять остановили, на этот раз потребовали документ.

Расстегнув туго стянутую ремнями шинель, он достал из кармана гимнастерки вчетверо сложенный лист. Командир поднес £го к фонарю.

«Настоящее выдано лейтенанту Гаврилюку Ф. Я. в том, что он является офицером связи от 36-й бригады КНВД. Дает право свободного передвижения на территории города Ростова и Ростовской области с находящимися в его распоряжении транспортом». Внизу три подписи и печать.

Раньше штаб бригады находился на улице Энгельса, неподалеку от Дворца пионеров, в здании школы. До войны во дворе школы летом устанавливали огромное полотнище шапито, и там бывали цирковые представления. Теперь — никакого цирка, а двор изрыт глубокими щелями, в которых укрывался личный состав штаба при налете вражеской авиации. Но на днях штаб бригады перевели в Батайск, и на поездку приходилось затрачивать два, а то и три часа.

По широкой лестнице лейтенант поднялся на второй этаж, где располагался оперативный отдел, вошел в комнату дежурного.

— Что так поздно? — спросил подполковник.

— На переправе через Дон задержался. Едва пробился.

Он достал и передал конверт с подписью командира бригады полковника Микрюкова, удостоверявшего получение в 23.00 19 ноября находившегося в этом конверте документа.

— Товарищ подполковник, разрешите узнать какая обстановка?

— Нелегкая, лейтенант. Вот, смотри карту.

Тут зазвонил телефон, и подполковник стал объяснять, где находится какая-то войсковая часть.

Гаврилюк увидел на карте синие скобки неприятельского боевого порядка у станицы Нижне-Гниловской и села Щепкина. Это же совсем у окраины, — холодея, подумал он.

— Ну, разобрался? — кладя трубку, спросил подполковник. — Отметь на моей карте, где располагается штаб вашей бригады.

— На южной окраине Батайска… Вот… здесь. — лейтенант поставил карандашом точку.

— Ну, спасибо, товарищ лейтенант.

— Я уже не лейтенант… старший лейтенант.

— Что? Присвоили звание?

— Только что командир бригады объявил, когда я вручал ему пакет.

— Поздравляю, старший лейтенант! Жалко, что обстановка не позволяет отметить, а то бы пришел… Ты вот что, старший лейтенант, утром прибей к дверям комнаты табличку. А то приходится вас искать. «Офицеры связи» — так и напиши…

Светя фонариком, Гаврилюк нашел комнату, где находились офицеры связи от частей армии. В комнате, заставленной голыми кроватями, все уже спали, прямо в шинелях, не разуваясь, подложив под голову противогазную сумку. Его кровать оказалась занятой незнакомым офицером. Он хотел его разбудить, но увидел, что кровать капитана Петрова свободна, и прошел к ней.

Неторопливо сбросил сумку, противогаз, снял снаряжение с пистолетом и лег, испытывая усталость.