Выхватив у куницы Гнилоноса копье, Бадранг метнул его в Феллдо. Тот, не прекращая крутить над головой камень, отскочил в сторону. Копье не задело его, но пронзило плечо Баркджона. Кустогор тут же вытащил копье из тела друга. Несмотря на возраст, старый еж был очень силен. Размахивая копьем, он бросился на разбойников и стал колоть налево и направо. Зажатая между частоколом и крепостной стеной под ударами копья и камня на веревке шайка отступила. Кустогор воткнул копье в землю возле Феллдо:

— Давай мне веревку, парень. Бери копье и уводи отсюда своего отца, он ранен. Делай, как я сказал, живо!

Феллдо почувствовал, как Кустогор взял из его лап веревку, и схватил копье. Туллгрю спустилась по столбам вниз до середины стены, и вдвоем они стали поднимать вверх Баркджона, который был почти без сознания. Вокруг свистели стрелы, с треском отскакивая от стены. Две стрелы попали в Кустогора. Туллгрю и Феллдо повезло больше — на них не было ни царапины. Вместе они сумели втащить беспомощного Баркджона на гребень стены. Силы начали оставлять Кустогора, но он мужественно продолжал крутить веревку, крича:

— Уходи, Феллдо! Спасай отца и остальных!

Еще одна стрела вонзилась в старого ежа, и веревка выскользнула у него из лап. Глаза Кустогора застилала смертная мгла; он взревел и, свернувшись в колючий шар, покатился на врагов.

Феллдо хотел было спуститься к нему, но Туллгрю, повиснув на нем, не пустила:

— Мы должны бежать. Он отдал свою жизнь за нашу свободу!

Феллдо до крови закусил губу. Он бросил последний взгляд на происходящее внизу. Бадранг и его шайка начали взбираться по столбам на стену, а не успевшие бежать рабы через пролом возвращались в загон. В лапе Феллдо по-прежнему держал копье; внезапно он увидел, кто возвращается в загон последним, и окликнул его по имени:

— Друвп!

Предатель не обернулся. Друвп знал, кто его зовет и зачем. Он попытался проскользнуть в загон, но рабы загородили ему путь.

— Прочь с дороги, не то я на вас донесу!

Это были последние слова Друвпа. Феллдо метнул копье. Оно вонзилось между лопаток предателя.

Феллдо и Туллгрю, держа с обеих сторон Баркджона, спрыгнули со стены в ночную темноту. Остальные беглецы ждали их внизу. Не зная, куда лучше бежать в темноте, они растерянно озирались по сторонам. Внезапно послышался стук колес, и все нырнули в тень стены, но тут раздался радостный возглас:

— Так вот, оказывается, куда лис-то исчез! Феллдо облегченно вздохнул:

— Баллау! Рад, что тебе удалось ускользнуть.

— Да уж! Хотя в данный момент за нами по пятам гонится ватага пиратов. Слушай, у вас тут малыши?

— Да, к тому же мой отец ранен, а Бадранг со своей шайкой вот-вот перелезет через стену.

— Нужно соображать поживее, так, что ли? Мамочек с малышами и раненых в повозку. Всем, кто может бежать, приготовиться ее толкать, но не двигаться, пока я не скажу… Подождите-ка…

Топот пиратов Клогга, огибавших угол задней стены, заглушил крики разбойников Бадранга, взобравшихся наконец на гребень. Баллау подскочил к повозке:

— Курс строго на зюйд. Вперед!

Повозка рванулась вперед, на нее навалились все рабы, стоявшие на ногах. Секунда — и повозка с грохотом исчезла в темноте.

Бадранг столкнул со стены Хиска и Гуррада. Затем он принялся хватать за шиворот других и швырять их вниз:

— Прыгайте! Рабам это было нипочем.

Закрыв глаза, солдаты Бадранга прыгали, предпочитая покалечиться, чем попасть разбушевавшемуся главарю под горячую лапу.

19

На тропинке перед Розой стояло чудовище. У него было тело лисы, лапы совы, у громадной головы было три огромных глаза, а под ними — два ряда страшенных зубов.