Клогг вложил палаш в ножны и задумчиво пожевал одну из косичек своей бороды; в его изобретательном мозгу родилась идея. Он скомандовал:

— Эй, братва, клинки в ножны — и живо за мной!

Придав своей злодейской физиономии озабоченное выражение, он подбежал к Бадрангу, крича:

— Привет, кореш! В чем дело?

Бадранг остановился и смерил Клогга подозрительным взглядом:

— Ты что, не знаешь? Этой ночью оставшиеся рабы сбежали!

На морде пирата отразились ужас и негодование.

— Вот ведь прохвосты поганые! Теперь мне нового корабля в жисть не построить. Бадранг, братишка, давай заключим перемирие, пока мы их не поймаем. Как думаешь, куда они подались?

У Бадранга не было времени на препирательства со своим давним соперником. Он понимал — чтобы вернуть рабов, пригодится любая помощь.

— Они, скорее всего, бежали на юг, к скалам. Туда-то мы и направляемся.

Клогг задумчиво погладил бороду:

— Ага, братишка, это они хотят, чтоб ты подумал, будто они на юг намылились, а сами, может, на север подались, чтоб тебя одурачить. Туда-то я с командой и пойду.

Прежде чем Бадранг успел что-то ответить, Клогг вытащил из ножен палаш и стремглав рванулся вместе с пиратами по берегу на север.

— Шевелись, салаги! Если хотите снова по палубе пройтись, этих грязных рабов нужно найти!

Бадранг вместе со своей шайкой рысью припустил на юг.

Травощип выбрался из подкопа. Отряхнувшись, он взобрался на скалу, чтобы узнать, где находится. Внезапно ему на глаза попались ясные следы. Заслонив глаза лапой от лучей утреннего солнца, он оглядел берег. Ошибиться было невозможно: вдали виднелись беглецы. Травощип запрыгал и что было сил замахал лапами:

— Сюда, Властитель! Я их вижу!

Баллау, Дубрябина, Баклер и Феллдо, взяв с собой десяток самых крепких из освобожденных рабов, бежали трусцой по верху обрыва вслед за Бромом. Феллдо мрачно бросил зайцу:

— Что за безрассудный идиот этот Бром. Он мог попасть в плен в Маршанке или его могло завалить в подкопе!

Баллау слегка подкинул свой дротик.

— Это, старина, как посмотреть. Не вышло — значит, ты безрассудный идиот, а выгорело дельце — так ты уже благородный герой!

Пыхтя, вслед за ними волочила повозку Дубрябина.

— Баллау прав. Если все пройдет гладко, я скажу, что Бром — безрассудный герой, но главное — кто мог такое ожидать от юного Брома!

Бром остановился. Указав лапой вниз, на берег, он гордо воскликнул:

— Вот они!

Феллдо перевел взгляд дальше:

— Ну да, а поглядите-ка, кто за ними по пятам мчится!

От отчаяния Дубрябина громко застонала:

— Их слишком много, нам с ними не справиться. Единственное, на что можно надеяться, — это поднять этих несчастных на обрыв прежде, чем шайка их настигнет. Давайте попробуем!

К скалам привязали крепкие веревки, сплетенные из лоз, и спустили их с отвесного обрыва. Баллау рявкнул рабам во весь голос:

— Эй, сюда!

Феллдо и еще несколько зверей поспешно соскользнули по веревкам вниз и бросились на помощь отставшим. Обхватив лапами старую мышь, Баклер бросил взгляд в сторону преследователей:

— Гляди-ка, как наяривают. Похоже, это самое… не успеть нам.

Старая Джум взялась за веревку. Посмотрев на обрыв, она поджала губы:

— Что я вам, белочка — на такую крутизну карабкаться?

— Не знаю, как там насчет белочек, мамаша, но если ты сейчас промедлишь, так точно будешь мертвой мышью!

Феллдо перебросил старую Джум через плечо, как пушинку, и полез по веревке наверх.

Баклер и еще шестеро зверей дали по приближающейся шайке залп дротиками.