Решила подойти к делу привыкания критически. Ну да. Симпатичен. Даже такой каменный. Но то, что симпатичен, я видела и раньше. А вот заледенелость его мне мешает. Он только два раза растаял при мне: когда поцеловал, заканчивая со мной танго, и когда мы вместе сидели в его машине и я болтала про город. Но, получается, растаял он при двух разных девушках. В чьём же обличии он меня выберет?

С другой стороны, он с девчонкой-уборщицей, может быть, просто дружески общается... Чего я себя обманываю? Когда у стола вахты он прижал меня, словно ненамеренно, его движение понял даже молодой охранник.

Два стола с компьютерами, два шкафа, ряд мягких стульев у одной стены, два кресла со столиком между ними - у другой, длинный стол в середине. Вымыла всё быстро, после чего взяла тряпку из прихваченных лоскутов из ателье-мастерской и протёрла все поверхности... Огляделась - цветов нет и здесь.

- Всё, - сказала работодателю. - Можно идти?

- Если вы подождёте минут десять, я подвезу вас, - сказал Арсений, не отрываясь от компьютера. - От нашего здания до остановки идти далековато.

- Спасибо.

Оглядевшись, я присела в кресло и выложила на столик те лоскуты, которые сегодня собрала в мастерской. Эти были в основном двух цветов, и я сразу придумала соединить их в ломаную цветную плитку - серого и тёмно-серого оттенков. Представила, как будет выглядеть, и стала думать, как бы сговориться с Инной посидеть и поболтать об использовании бросового материала...

- Что это?

Когда только Арсений успел встать из-за стола? И так бесшумно... Или это я так увлеклась рассматриванием, что ничего не замечаю вокруг?

- Это мусор из мастерской Инны Валерьевны, - честно сказала я. - Она разрешила собирать то, что окажется на полу. Мне показалось, что из лоскутков кое-что можно придумать, - и придумала. Теперь осталось с Инной Валерьевной поговорить...

- Вы всегда называете подругу по имени-отчеству?

- При тех, кто её знает именно так, - конечно, - улыбнулась я и смахнула лоскутки в сумку. - Вы освободились? Мы идём?

Вместо ответа он протянул мне руку - помочь встать с кресла. Я только хотела ляпнуть, что, мол, не старуха немощная. Но сообразила промолчать. Если он человек, что сейчас называется, светский, то правил этого света я, естественно, не знаю Приятно ему поднимать с кресла уборщицу - за руку, которая только что побывала в грязной воде, - его дело. Как-то стороной я вспомнила, что истинными королями где-то считают тех, кто умеет относиться к любой женщине с одинаковой вежливостью - и к королеве, и к последней крестьянке королевства. Вспомнила и встала - выпрямив спину и мысленно пообещав себе немедленно купить крем для рук, а полы мыть в будущем только в перчатках. Хотя резиновых я терпеть не могу.

Прикосновение вышло тёплым - по-другому сказать не могла бы. Моя ладошка утонула в его ладони, живо напомнив, как уверенно он вёл меня по байкерской веранде... Промолчав, но кивнув Арсению с улыбкой королевы, я выждала секунду - и оказалась права: он поднял мой пакет и сумку и пошёл к двери. Я сразу рассиялась и важно подумала, что впервые встречаю человека, к которому мне хочется обратиться со словами: "О мой король!" И не насмешливо, а всерьёз и с благодарностью.

Улыбку с трудом смяла, когда он распахнул передо мной дверь - и я перешагнула порог кабинета. Встав чуть в стороне, чтобы пропускать то и дело деловитым шагом идущий навстречу народ, я выждала, пока он закроет дверь. Снова затаившись, ждала, как же он поступит дальше. Пойдёт ли он сам вперёд, пропустит ли меня... Он сделал во сто раз неожиданней и лучше: обернулся ко мне с тем же непроницаемо каменным лицом и свободную руку слегка согнул, слегка же склонив голову. Обалдев совершенно, я не придумала ничего лучшего, как просунуть ладошку под его руку. Он так же спокойно повёл меня по коридору.

Арсений знает, что я и танцовщица - одно и то же лицо!

Это первое, что пришло в голову.