- Вы обо всех так заботитесь?

- Нет. Только о тех, кто не может позаботиться о себе сам.

- Вы скажете Инне Валерьевне о том, что видели?

- Нет.

- Так... решительно. Почему? Может позаботиться о себе сама?

- Если Инна Валерьевна посчитает, что ещё может справляться с ситуацией, зачем я буду нагнетать обстановку? Если будет иначе, она знает, где найти утешение.

- Вы всегда знаете точно, как действовать в той или иной ситуации?

- Нет, не знаю. Могу ошибиться. Но не смертельно. Это жизнь. Что-то надо пережить. А что-то переступить. И жить дальше. Ситуации бывают разными. Наверняка вы сами об этом знаете. - И я взглянула на него в зеркальце над рулём.

Он тоже взглянул и нехотя улыбнулся.

Странный у нас разговор. Он как будто хотел у меня что-то выпытать. И, кажется, ему не совсем понравилось то, что узнал. Вот только - что?

11

- А что бы вы сделали, если б в одночасье остались на свете в одиночестве?

- Не знаю.

- Как это - не знаю? Никогда не думали об этом?

- Что бы я сейчас про себя ни решила, в той ситуации всё равно растеряюсь и буду вести себя иначе.

- Почему?

- Потому что сейчас говорю умозрительно. А тогда будут чувства. И забудутся все рассуждения. Но если умозрительно... Хотелось бы сказать так: если у меня никого не останется, то сначала я, наверное, буду очень переживать. А потом, успокоившись, буду думать, что оставлена не просто так, а с какой-то целью. И не мне решать, что это за цель... Придётся просто жить.

Аванс он передал мне ещё в машине. На перекрёстке развернулся и въехал в тихий дворик на задворках кондитерской. После чего снова без слов предложил мне руку, и мы вошли в полуподвальное помещение кафешки. Так же, без слов, препроводил меня к одному из столиков и усадил за него. Коротко спросил, что я буду, и сам принёс заказ.

По утреннему времени в кафе-кондитерской оказалось пустовато. Заняты лишь два столика - деловыми мужчинами, которые с изумлением уминали пирожные, кажется, сначала заказанные только для антуража, поскольку, поедая сладкое, продолжали свои дела, беспрерывно названивая по мобильным и командуя какими-то грузоперевозками; и двумя девчушками - то ли студентками, то ли сбежавшими с уроков старшеклассницами. В этой кондитерской два зала, но второй открывается чуть позже. Помещения небольшие, но уютные. А мне именно такие и нравятся. Не люблю слишком просторных залов. А здесь - шесть столиков только и умещается.

Арсений вернулся с заказом - и (я с улыбкой опустила глаза) сел спиной к стене, лицом ко всему залу. Во время разговора я то и дело наблюдала, как он сразу взглядывал на стену впереди - сплошь в зеркалах, едва дверь, справа от него, открывалась, впуская ещё одного-двух посетителей. Охотник!

Но вопросы, которыми он меня постепенно завалил, были трудноваты. Беседа за кофе и сладким оказалась отнюдь не светская. Кажется, его что-то мучило, отчего вопросы его складывались в нечто философски отвлечённое. Сначала он почти допрашивал меня. И я шла на поводу, поскольку не сразу сообразила, что происходит. Но быть только ответчицей, которую анкетируют, тоже быстро надоело. И я с трудом, но пробила его допрос своими вопросами - попроще: любимые места в городе, просто места отдыха...

А потом я извинилась и встала купить пирожные для дома.

Вернувшись и положив прозрачную пластиковую коробку с пирожными на стол (сумка осталась в его машине), я поймала его насторожённый взгляд.

- Если не секрет, кого ожидаете в гости?

- Понятия не имею! - легкомысленно откликнулась я. И объяснила, посмеиваясь: - У меня иногда бывают предчувствия.