"Арсений? А чего это у меня сердце вздрогнуло?"

- Сейчас что-нибудь придумаю.

- Ага. Жду.

Мама сделала большие глаза, когда из кладовки я всё-таки вытащила папину куртку. Я прошептала: "Вечером обещали похолодание!" Поскольку тётя Лида держала её на телефоне, возразить что-то вразумительное против верхней одежды, для меня большей где-то на десять размеров, мама не смогла. Так что я, таинственно хихикая, завернулась в куртку, натянула вязаную шапку, под которую запихнула косу, а потом забежала в спальню и позвонила Ромке.

- Ромк, ты меня можешь проводить до машины у подъезда?

- Чё, опять тот тип?

- Ага.

- Я с Пашкой - щас проводим!

- А он не проболтается по дороге, не назовёт меня по имени?

- Ты что?! Пашка насчёт молчания - могила!

Здоровый хохот двух потенциальных дюжих телохранителей меня не очень успокоил. Но... Назвался груздем... Придётся стерпеть.

Я спустилась в лифте - мальчишки ждали у выхода. Так. Кажется, сегодняшним вечером я просто изумительна: сначала мама, на меня глядя, изумлялась, теперь пацаны вон глаза таращат. Ромка забрал сумки и на них тоже удивлённо покосился: объёмные, но лёгкие.

- А ты куда собралась, если не секрет?

- На тренировку. Разучиваю танго.

Павлик всё ещё странным взглядом оглядел мою - папину - куртку, в которой я просто утопала и была похожа на гриб, у чьей шляпки обвисли края.

- А почему вы прячетесь, когда идёте на тренировку?

- Так интересней.

Ромка заржал чуть не до слёз. Пришлось постоять у двери подъезда, пока оба успокоятся. Успокоились, вышли на крыльцо. Машина брата напротив подъезда будто сгорбилась под падающим снегом. Я немного постояла, прислушиваясь к своим ощущениям. Не оборачиваясь к первому подъезду. Через секунды точно уверилась, что там стоит Арсений. Шагнула к ступенькам чуть напряжённая и, только благодаря Ромкиному вопросу, расслабилась:

- Ян, а можно - мы с тобой?

У меня чуть не вырвалось: а уроки? Прикусила язык. Эти - не дураки. Если подразумевается, что свободное время у них есть, то почему бы и нет?

- Спрошу у брата.

Лёшка не возражал. Правда, едва поехали, он начал диковато коситься на заднее сиденье - я-то села рядом с ним. Словесный водопад Павлика его явно потряс.

Я сначала не обращала внимания на происходящее, потому как приглядывалась к боковому зеркальцу: не едет ли кто за нами? Какая-то машина выехала следом за нами со двора, но на повороте к трассе фонари её осветили. Не чёрная. Хотя... Кто его знает, сколько у Арсения машин... Не будет же он среди байкеров и по работе ездить на одной и той же... На некоторое время я задумалась, очень ли он богат, чтобы позволить себе две машины, а потом мысленно махнула рукой. Сейчас это не главное. Главное, что у Ленуськи плохо получается танцевать с другим человеком в моей манере. С другой стороны, я уже видела, что это и не нужно. Если Арсений выберет её, он уже не угадал...

Внезапно вспыхнуло самое настоящее враждебное чувство к Ленуське: не хочу, чтобы он выбрал её! Не хочу! Потому что хочу сама танцевать с ним танго! Прижиматься к нему, следовать его движениям так, чтобы он чувствовал только меня!..

А в следующие секунды вспыхнула сама: а если ему понравится танцевать с неизвестной? А если он предпочтёт неизвестную танцовщицу замухрышке-уборщице?

Что я делаю? Зачем? Искандера ещё... Неужели именно этого она добивается: всколыхнуть его чувства так, чтобы ему было всё равно, кто именно займёт его сердце? Да и бывает ли такое...

Кажется, я слишком громко вздохнула. Лёшка внимательно посмотрел на меня.

- Ты не выяснила - насчёт этого мажора? Чего он липнет?

Мальчишки увлеклись беседой между собой, так что я ответила спокойно:

- Внешне я похожа на его сестру. Она умерла.

Лёшка помолчал, глядя вперёд, потом спросил:

- Разберёшься потом?

- Постараюсь, - уверенно откликнулась я, хотя именно уверенности и не ощущала.