Бойня длилась не дольше пяти секунд. От корабля слаадов не осталось и следа. Существо описало круг в воде и направилось к Связующему Демонов.

Команда закричала, и крик быстро перерос в панику. Эврель отдавал приказы, но никто им не следовал. Некоторые смотрели на приближающееся чудовище, некоторые кричали, другие метались по палубе, пытаясь отыскать что–нибудь, что угодно, что поможет им спастись.

Магадон смотрел не на кракена, а на Источник, вырастающий из головы существа. Источник все еще отдавал ему ментальную энергию. Магадон знал, что должен сделать. Знал, что это может убить его.

Кракен приближался. Несколько человек из команды кричали проклятия морю, показывали кулаки гигантскому созданию; другие обхватывали себя руками, падали на палубу и ждали смерти.

— Пробудись, — сказал Магадон, используя данную ему Источником силу как шило, чтобы уколоть и разбудить тем самым сознание кристалла.

Кракен был на расстоянии двух полетов стрелы. Одного.

— Пробудись!

Источник стряхнул с себя сон. Кристалл в голове кракена вспыхнул ослепительно–красным, испуская свет столь яркий, что на мгновение показалось, будто над морем взашло багровое солнце.

Магадон закричал; кракен завизжал; команда завопила.

Пробудившийся Источник отправил зов в небеса, по линиям Пряжи, столь сильный, что Магадон понял — его почувствуют по всему Фаэруну. Это была всего лишь одна короткая фраза, на языке — древнем нетерезском — который Магадон узнал всего пару мгновений тому назад.

— Я здесь, — говорил зов. — Помогите мне.

Магадон не знал, кому было адресовано это послание — возможно, никому конкретному — и у него не было времени обдумать последствия.

Поток силы от пробудившегося Источника швырнул Магадона на колени. Проводник снял все ментальные преграды и принял все, что предлагал Источник. Открылись новые ментальные тропы; пришло понимание; осознание поразило разум, снизошло откровение. Магадон схватил свою голову и сжал ее, опасаясь, что череп разлетится на части. Изо рта доносились звуки — бессмыслица — но он не мог остановить их. За эти несколько мгновений он узнал о Незримом Искусстве, о себе больше, чем за всю жизнь.

Но ему нужно было больше.

— Дай мне все, — попросил он Источник, и был ошеломлен силой своего ментального голоса.

Источник ответил.

Энергия, что наполнила Магадона, была вдвое больше полученного им ранее. Разум охватило пламя. Жилы натянулись. Боль, будто кинжалом, ударила в череп. Кровь текла из носа, из ушей. Перед глазами все плыло. Лишь усилием воли он не потерял сознания. Несмотря на боль, он открылся энергии, пока Источник не отдал ему все, что мог.

Кристалл поблек, а Магадон начал светиться от силы, накопившейся в его разуме. Он был весь в крови, слюне и соплях. Ему было все равно. Он зарычал, и голос загрохотал над водой. Команда отвернулась от кракена, глядя на него. В широко открытых глазах были страх и изумление. Эврель что–то кричал, но Магадон не слышал его. Он слышал только гул в ушах и стук своего сердца. В это мгновение сила его разума превосходила даже Странника.

За спинами матросов он увидел надвигающуюся гору плоти, увидел, как приближается сияние Источника.

Магадон обратил взгляд вовнутрь и нашел свой ментальный фокус. Вместе с этим пришел покой. Магадон потянулся своим разумом так, как никогда не делал раньше. Когда его сознание расширилось, он осознал текучесть реальности, неопределенность исходов, взаимосвязи даже не между событиями — между возможными событиями. Он знал, что может влиять на эти возможности; знал, что может сделать маловероятное — даже почти невероятное — реальностью.

И по команде реальность подчинилась его воле.