Джеки прижалась к нему трепещущим телом, помня, что находится в объятиях мужчины, который однажды уже дал ей пережить незабываемое мгновение физического наслаждения.

На ковер стекала вода и впитывалась в простыню и густой ворс, но они этого не замечали. Уложив Джеки на спину и осыпая ее страстными поцелуями, Дэн стал снимать с нее мокрую одежду. Джеки блаженствовала под этим горячим дождем ласки, целиком доверившись Дэну и ожидая от него блаженного освобождения, которого жаждало ее неопытное, но готовое ко всему тело.

Тепло от огня согревало Джеки, когда Дэн стянул и отбросил в сторону ее мокрую рубашку. С бешено бьющимся сердцем она смотрела, как Дэн опустился на колени, пылающим взором глядя на ее обнаженное тело, от чего последняя дрожь в ней уступила место забвению.

– Я... Ты... У меня нет слов, – едва смог выговорить Дэн от стеснившего ему грудь восторга.

Красота ее превосходила все его ожидания, она была подобна статуе древнегреческой богини, но такой трепетно живой! Он хотел бы навечно запечатлеть в памяти безупречные линии и мягкие округлости этого юного нежного тела, на котором плясали отблески пламени и лежали легкие тени. Дэн упоенно смотрел на нее, медленно скользя взглядом по тяжелым волнистым прядям каштановых волос, служившим как бы рамой для тонкого прекрасного лица, по стройной и нежной колонне горла, по выпуклым холмикам ее грудей. Под его взглядом, словно от прикосновения его ласкающей руки, соски набухли и затвердели. Дэн прерывисто вздохнул, стараясь обуздать желание, которое рвалось наружу. И все-таки он себя сдерживал, ибо так долго ждал этого мгновения, что теперь хотел, чтобы оно длилось вечно.

Его взгляд медленно переместился ниже и остановился на тонкой талии, на плавно расширяющейся линии поясницы, на совершенной форме гладких ног, отливающих матовым блеском бедрах и, наконец, на темной поросли густых завитков, под которыми таилось самое запретное и вожделенное.

Пылкий взор Дэна возбуждал Джеки, она готова была притянуть его к себе и умолять поскорее заполнить собой ту пустоту, которую она в себе ощутила. Нисколько не стесняясь своей наготы, одолеваемая страстью, она нетерпеливо потянулась к нему.

Дэн услышал ее немую мольбу.

– Я знаю, дорогая, – хрипло прошептал он, лаская ее груди. – Я тоже этого хочу.

Как до этого глазами, теперь он кончиками пальцев ласкал восхитительную шелковистую упругость ее грудей, гладкого живота, нежнейшую кожу с внутренней стороны бедер. Губы ее приоткрылись, дыхание стало частым и прерывистым, глаза заволоклись дымкой истомы, и вся она подрагивала и извивалась под его ласками.

– Скоро, – пообещал он глухим шепотом, щекоча крутые завитки темных волос в развилке бедер. – Очень скоро, котенок.

– Нет, – нетерпеливо выдохнула она, – сейчас, скорее! Она приподнялась и настойчиво потянула его к себе.

Дэн усмехнулся ее нетерпению, но смех замер у него в горле, когда она распахнула на нем халат и коснулась его обнаженной груди. У него захватило дыхание, а Джеки продолжала изучать его тело, проводя по шелковистым завиткам на его груди, по сильным мышцам рук. Другой рукой она сбросила с него халат, чтобы увидеть размах широких плеч, вздрагивающих под ее ласками.

Дэн закрыл глаза, прикосновения Джеки разжигали в его крови такой огонь желания, что каждое новое касание могло заставить его сорваться. Он понял, что через какие-то секунды будет уже слишком поздно.

Оторвавшись от нее, он одним движением поднял Джеки и прижался к ее телу, зарычав от невероятно острого возбуждения, подобного которому не знал до сих пор.

Джеки шептала его имя, наслаждаясь полным контактом их обнаженных тел. Это было чудесно... невыносимо... но этого было мало, мало!..

Движимая инстинктом, она потерлась лицом о грудь Дэна и услышала, как он застонал, ощутила все его возбуждение и смело прильнула к нему еще плотнее, изумленная исходящим от него жаром.