— И мне действительно на самом деле нравится быть внутри тебя, — говорит он и его член внутри меня дергается.

Я хихикаю и поддразниваю его, обхватив руками за шею и притягивая к себе.

— Мы собираемся провести целую ночь на мраморном полу? Я думаю, что это действительно красиво, но я не против подушки, одеяла и матраса.

— Я тоже, детка, — отвечает он, и одним грациозным движением поднимается, потянув меня вверх за собой, перебрасывая к себе на плечо. Я вишу на нем полностью обнаженная в одних блестящих черных сапогах.

— Ты похож на пещерного человека, — намеренно ругаюсь я, тряся своей задницей.

— Я просто утверждаюсь, что ты принадлежишь мне, — бодро говорит он, жестко шлепая меня по голой заднице, неся вверх по лестнице, я хихикаю, как выжившая из ума дурочка. Меня никто не нес вверх по лестнице. Это неземное ощущение. Если бы мне раньше сказали, я бы подняла всех на смех и никогда не подумала, что буду наслаждаться этим.

Другой певец, голос, которого я тоже не узнаю, поет: «Is this love»? Джерон не выглядит старым, но... его музыка.

— Сколько тебе лет? —  спрашиваю я, наблюдая за его движущейся задницей, пока он поднимается по лестнице.

— Мне тысяча лет, Билли.

Его настроение меняется по какой-то причине, которую я не могу себе даже представить, он кажется грустным и отдаленным. Я стараюсь разрядить атмосферу.

— Ты вампир или может быть кто-нибудь еще?

— Нет, но я по любому слишком стар для тебя.

— Тебе не дашь больше тридцати.

Он смеется, звук получается каким-то грустным с привкусом горечи.

— Мне тридцать два, но такие люди как я, мы словно метеориты. Мы не долговечны. Мы светлые, очень яркие, мы можем зажечь небо от своего огня, но также сжигаем и причиняем боль людям, находящимся рядом с нами. Но я не собираюсь причинять тебе вред, по крайней мере, я долго еще просуществую рядом с тобой, прежде чем сделаю.

Мне не нравится, как это звучит, по какой-то странной причине меня это пугает. Я напоминаю себе, что мы просто трахаемся и у него есть девушка. Я ничего о нем не знаю, и я просто собираюсь играть роль его любовницы. И до сих пор все идет хорошо. Я не позволю ему испортить этот вечер разговорами о вещах, которые находятся вне поле моей досягаемости.

— Какого черта ты хочешь сказать, Джерон?

Кажется, для него тоже достаточно этого странного разговора.

— Больше никаких разговоров, Билли дорогая.

Слова Билли и дорогая в одном предложении слетают с его губ. Мне странно это слышать, очевидно, он оговорился.

— Больше никаких разговоров, Билли Блэк, — поправляет он сам себя.

Он приносит меня в абсолютно белую спальню, в ней виден кусочек неба, а с кровати можно увидеть даже облака. Я мгновенно понимаю, что это не его спальня. Он бросает меня на белую кровать. Шелковые одеяла чувствуются прохладными на моей коже. Я быстро приподнимаюсь на локтях, он смотрит на меня сверху-вниз полуприкрытыми глазами.

— Это ведь не твоя спальня, правда ведь?

— Нет.

— Это место, куда ты приводишь девочек... так?

— Нет.

— Тогда почему ты привел меня сюда?

— Знаешь, ты задаешь слишком много вопросов, мисс Блэк?

— Почему каждая чертова вещь, о которой я не спрошу должна быть такой секретной? Почему ты не можешь просто сказать мне?

— Я не должен тебе, и ты не должна мне. Зачем притворяться?

Я сажусь и скрещиваю руки на животе.

— Давай проясним — я не собираюсь за тебя замуж или что-нибудь в этом духе. Я вполне счастлива думать о тебе, как самом огромном члене, который я счастлива встретить за всю свою жизнь.