— Я заеду в аптеку по дороге домой и куплю таблетки. Будешь принимать таблетки?

— Зачем, ты собираешься меня долго трахать?

— Достаточно долго, — в его голосе появляется напряженность, которой раньше не было.

— Это услада для моих ушей, — говорю я беспечно, но на самом деле, его слова действуют на меня ошеломляюще. Правда, сколько бы я ни врала ему или самой себе, но стараюсь не думать, что в наших отношениях имеется ограничение по времени. Конечно, я понимаю, что на чисто интеллектуальном уровне это одно сплошное противоречие. Все в жизни имеет ограничение по времени. Даже вещи, которые кажутся вечными, подвергаются старению и смерти.

Я всегда вспоминаю фото, которое видела, как женщина со своим другом снимались на камеру, желая оставить на память оставить фотку, стоящих их на фоне водопада. Они улыбаются в камеру и совершенно не осознают, что за ними природа каким-то непостижимом образом вызвала у водопада волну, которая вот-вот смоет и убьет их в считанные секунды. Так и большинство из нас. Мы улыбаемся в камеру наших отношений, а за нами уже поднимается волна: и все заканчивается.

— У тебя болит все сегодня утром? — спрашивает он, очерчивая пальцем линию моей переносицы.

— После прошлой ночи? Ты еще спрашиваешь?

— Ага. Меня заводит, когда я слышу это от тебя.

— Да, у меня все болит. Я чувствую, словно песчаный столб неоднократно вбивался в меня.

Он тянет меня вверх за подмышки, я верещу, опуская сверху на свой пенис, горячий и твердый, и жадно смотрит на мою грудь.

— Вставь его во внутрь.

— У меня все болит.

— Я хочу, чтобы болело больше.

Я смотрю ему в глаза, наполненные жгучим желанием.

— Почему? — шепотом спрашиваю я, но уже приподняла свои бедра и взяла его большой член в руку.

— Потому что я хочу пометить тебя. Весь день напролет я хочу, чтобы ты чувствовала боль и вспоминала, как я был внутри. Я хочу, чтобы ты была мокрая и готовая, когда встречусь завтра с тобой вечером.

Я держу его член напротив своего входа

— Ты куда-то собираешься сегодня вечером?

— Да.

Сажусь на его члене до упора. И «этот парень» растягивает меня и у меня все внутри жжет.

— Больно?

Я киваю.

— Хорошо, — рычит в ответ.

Я громко выдыхаю то ли от боли, то ли от ощущений.

— Никакого обмана. Я хочу чувствовать, как открываются твои губы у киски, заглатывая мой член до конца, до основания.

Я извиваюсь и опускаюсь на всю длину, это заставляет меня задохнуться от боли.

— Наклонись вперед.

Насаженная на его член, я наклоняюсь вперед, он сжимает обеими руками мою грудь и сосет, покусывая соски, пока я выгибаю шею и стону. Проходит совсем не много времени, прежде чем мы оба достигаем своего максимума — впервые одновременно.

Я перекатываюсь с него и сажусь. Мои ноги глубоко зарываются в роскошный ковер.

— Мне нужно помыться. От меня несет сексом.

Он ловит мою руку.

 — Не смывай. Я хочу, чтобы с тебя вытекала моя сперма, пока мы завтракаем. На самом деле, я не хочу, чтобы ты вообще мылась. Целый день напролет я хочу, чтобы ты засовывала пальцы между ног, и чувствовала запах меня, вспоминая мой член.

Я смеюсь.

— Покажи мне свою киску.

— Что?

— Раздвинь ноги и позволь мне посмотреть на твою киску.

Я смотрю на него сверху вниз, с растрепанными волосами и весь такой глянцевый. Он золотой полностью, именно такой, какими могут быть настоящие блондины. Не реально красивое создание. Правда я немного одержима звездной болезнью к нему.

Я медленно перетаскиваю ноги назад на кровать, откидываюсь назад, раскинув руки в стороны, испытывая тщетную надежду, что мой живот не будет очень выпирать и будет выглядеть более плоским, чем есть на самом деле, (было время, когда мне совершенно было наплевать о том, что подумают люди о моем теле, но теперь у меня другое мнение, когда я нахожусь рядом со столь невероятно совершенным, как Джерон) я улыбаюсь и медленно раздвигаю ноги.