Хартли склонил голову и улыбнулся.

— Каждой собаке достается кость рано или поздно. Вы же простили Понсонби. Мы все бессовестно подслушивали ваш разговор. Вы не можете простить пьянство и наказать трезвость. Дни здесь тянутся монотонно. Зачем омрачать их недобрыми чувствами, если можно провести время более приятно — на прогулке, например, в обществе сэра Дэвида, конечно.

Она вяло улыбнулась.

— Вы правы. И чтобы поставить печать на доказательстве моей добропорядочности, вечером могу пригласить вас сопровождать меня с визитом к моей кузине леди Марчбэнк. — «Если он откажется, — подумала Мойра, — значит затевает недоброе».

— С удовольствием познакомлюсь с ней. Слышал, что Ковхаус замечательный образец архитектуры.

— Старая готическая глыба, — так называет свой дом кузина.

— Худшее, что это слово предвещает, это герцог: клубнику рисуют на дверцах экипажей герцогов, — добавил он, заметив ее недоумение. «Странно, что леди этого не знает», — подумал он. — В Шотландии тоже следуют этой традиции? — леди Крифф не нашла, что ответить на это.

Он продолжал описывать особняк Уолпола, затем они перешли к обсуждению готических романов, так как «Замок Отранто» Уолпола был написан в этом доме, который и послужил фоном для описываемых событий. Хартли вскоре убедился, что леди Крифф весьма сведуща в жанре готических романов. Совсем как ребенок она восторгалась черными вуалями и потайными ходами — неизбежными атрибутами этого жанра. Накануне он не заметил в ней такой незрелости мышления, исчезла также ее вчерашняя вульгарность.

Спустя полчаса Хартли попросил принести горячий кофе, и они продолжили беседу как старые друзья.

— Вижу, вы преодолели отвращение к майору Стенби. Я слышал ваш разговор, когда он подошел к вашему столику, — признался Хартли без тени смущения.

— Он был весьма дружелюбен.

— И не бросал коварные взгляды своими лягушачьими глазами?

— Нет. Мне кажется, что до него дошли обо мне слухи, о моей истории, то есть. Он был полон сочувствия и сама любезность. Даже попросил оставить ему танец.

— Удивительно, как богатство скрадывает недостатки, — произнес Хартли и засмеялся.

— О! — она недовольно поморщилась. — Не представляю, как в этом уединенном месте могли узнать обо мне. Значит, вы… вы тоже слышали?

— Весьма вероятно. — «Как умно со стороны кузины», — подумала Мойра.

— Все же считаю нужным напомнить, что майора Стенби следует остерегаться. Он не настолько стар, чтобы стоять в стороне и уступить лакомый кусочек другому, как он пытался вас заверить.

— У вас острый слух, мистер Хартли!

— Я хорошо слышу церковные колокола и сигналы опасности тоже. Будьте осторожны или не успеете и глазом моргнуть, как получите еще одного престарелого мужа.

— С меня достаточно одного, — ответила она мрачно.

Заметив удивленное выражение лица мистера Хартли, она испугалась, что перегнула палку, изображая вульгарную особу.

— Не подумайте, что сэр Обри был плохим мужем. Он был само великодушие и щедрость. Просто… — Она замолчала, подбирая убедительный довод. — Видите ли, наша семья была не из богатых. Отец так радовался, когда сэр Обри сделал мне предложение. И он в самом деле был ко мне очень добр.

— Леди не должна оправдываться, если делает удачную партию, леди Крифф. Это не ново под солнцем. Май и Декабрь не очень хорошо совмещаются, однако. Это тоже старо, как мир. Если этого не понимает Май, то должен понять Декабрь.

Все же ему было неприятно, что леди Крифф вышла замуж по расчету.