— А куда отправишься ты?

— Останусь и буду помогать тем, кому ещё можно помочь. Еще давно, в Исфахане мне сделали вариоляцию…

— Что, прости, сделали?

— Перенесли в ранку порошок из оспенных струпьев. Я не подвержен заразе. Если жители Кафы не объявят меня колдуном или отравителем, мне ничего не грозит. Будь готова, я поеду к Игнасию.

Заспанный и счастливый ученик удивился раннему визиту наставника, но принял его с радостью. Молодая жена вынесла шербет и печенья, поцеловала гостю руки, как это принято у греков, и удалилась на женскую половину, мимолетно задев мужа рукавом платья — похоже брак удался.

— Я никогда ни о чем тебя не просил, ты знаешь, — начал Абу Салям. — Помогал тебе не считая, делился знаниями, передавал опыт. Устроил твой брак, наконец. А теперь не прошу даже — умоляю.

На лице ученика проступил острый испуг.

— Что я должен сделать?

— Уехать из города. Взять молодую жену и её родителей, взять все деньги, взять мою Сатеник — одна она пропадет. Вывезти книги — Гиппократа, Галена, Ибн Сину. Спастись самому и спасти их — в город явилась оспа. Грядет эпидемия, карантин, может быть бунт. Я, ты знаешь, не боюсь смерти. Но других списков медицинских трактатов в Тавриде нет.

— Поедем вместе, достопочтенный Ариф! Вы не заслуживаете смерти.

— Я лекарь. И моё место здесь. Ты сбережешь книги?

— Да, учитель.

Они обнялись.

— Я тревожусь за вас… — признался Игнасий.

Лицо юноши выражало сложные чувства, и Ариф решил не рисковать:

— Дружище, меня наставлял в премудрости сам Ибн Сина. В его трактате описан секрет бессмертия. Выучишь арабский — однажды прочтешь сам. А если Аллах будет милостив, мы увидимся ещё до конца лета — и учти, я непременно проверю, насколько твердо ты знаешь «Канон». Первая строка списка верных лекарств?

— Масло айвы — три дихрама, сок мирта, сок яблоневых цветов…

— Именно так. До свидания и будь благословен!

— Ва-алейкум-ас-салям, учитель!

Упрямый ишак, которому поднадоело мотаться туда-сюда, отказался везти хозяина аккурат у подножия Митридатовой горки. Пришлось тащить скотину в поводу, награждая пинками. Зато запах божественного хаша витал над домом, словно Дух над водами.

Безмятежная Сатеник колдовала вокруг котла и мурлыкала что-то по-армянски.

— Ты ещё не готова, женщина? — грозно рявкнул Абу Салям. — Садись на ишака, бери вещи!

— Старый дурак, — спокойно сказала Сатеник. — Погляди — я болела оспой. А если б даже и не болела, думаешь я бы тебя бросила одного? Поешь и ступай в город.

Первым делом Ариф навестил Мехмеда. Диагноз не оставлял сомнений, дед и внук были одинаково плохи, но говорить об исходе болезни не представлялось возможным — кризис наступит спустя три или четыре дня, когда пустулы полностью вскроются. Абу Салям не стал говорить старику о его болезни, лишь приготовил охлаждающее питьё и поставил кувшины так, чтобы недужные могли дотянуться сами. Надлежит организовать больницу и карантин.

Следует известить архонта, муллу Омара и отца Евлампия. Нужны санитары, стража, могильщики, деньги, еда, лекарства, помощь Аллаха и человеческий разум — в последнее Абу Салям верил слабо…

Беседа с архонтом оказалась самым простым делом. Немолодой, изнуренный болезнью печени византийский чиновник сидел в Кафе не первый год.