Советник-человек изобразил на лице выражение болезненного раздражения, откидываясь на спинку кресла.

— Предъявляйте, если угодно. Чем быстрее этот фарс закончится, тем лучше.

Включился прожектор, и с мягким шипением снизу из-под пола поднялась блестящая металлическая колонна. Она двигалась, пока демонстрационная капсула, расположенная на ее вершине, не оказалась посередине между членами Совета и Помостом Просителя. И тогда члены Совета увидели то существо, в которое превратился Грейсон. Тело его было заключено в прозрачное поле стазиса. По полю пробегали вспышки, когда частички пыли соприкасались с ним.

Тело Грейсона было обнажено, а кожа имела сероватый оттенок. Около центра его лба виднелись два пулевых отверстия с синими краями, а глаза были неприятно открыты, будто бы он пытался высмотреть того, кто нажал на курок. Значительные повреждения были также нанесены и торсу Грейсона. Импланты, установленные в его конечностях, уже не действовали, лишенные питавшей их энергии, но их, змеившихся под тонкой полупрозрачной кожей, покрывавшей его плоть, все же можно было рассмотреть. Создавалось ощущение, что все его тело подверглось целенаправленному изменению.

— Бог мой, — с чувством проговорила советница-азари. — Я не могла и подумать. Несчастный человек.

— И правда несчастный, — серьезно согласился ее коллега человек. — Можно лишь вообразить себе его страдания. Но, сколь бы больно мне ни было говорить это, не существует разумных границ жестокости в отношении человека к человеку. Я не могу объяснить, откуда взялись импланты Грейсона, или каково было их назначение, но «Цербер» известен своей жестокостью. И я все еще не вижу правдоподобной связи со Жнецами.

— Я согласен, — добавил саларианец. — Но я не думаю, что мы можем позволить себе просто отбросить возможность причастности Жнецов. Я предлагаю, чтобы адмирал Андерсон и мисс Сандерс продолжили свое расследование. Если, конечно, они этого хотят.

Андерсон взглянул на Кали и увидел, как она кивнула. Его глаза вернулись к саларианцу.

— Хотим.

— Хорошо, — сказала азари, будто бы с радостью избавляясь от этой темы. — Уберите, пожалуйста, тело. Мы увидели достаточно.

Хотя публику и заставили покинуть зал, здесь все равно присутствовали десятки работников Цитадели. Когда прожектор выключили, и тело Грейсона на блестящей опоре опустилось вниз, в скрытую под главным этажом область, один из сотрудников в униформе огляделся вокруг. У него было двое подчиненных, и второй обладал неугасимой жаждой информации. Он ускользнул прочь.

Вернувшись в приемную, Кали осмотрела сиденья. Ника нигде не было видно. Большинство остальных просителей к тому времени уже ушли, но саларианец все еще сидел и ждал своей очереди.

— Извините, — сказала Кали, — здесь оставался молодой человек… Вы не знаете, куда он пошел?

Саларианец оторвал взгляд от своего уни-инструмента.

— Он вышел около пятнадцати минут назад. С тех пор я его не видел.

Кали поблагодарила его, включила уни-инструмент и назвала имя Ника. На ее запрос прозвучала запись: «Это Ник. Оставьте сообщение. Я вам перезвоню».

— Не отвечает? — спросил Андерсон.

— Автоответчик, — Кали волновалась, и это было видно по ее лицу. — Я же сказала ему ждать здесь.

— Ты же знаешь Ника, — ответил Андерсон. — Скорее всего, ему надоело ждать, и он пошел в «Куб». Он все утро об этом твердил.

— Наверное, ты прав, — согласилась Кали.