- Она это берёт, - и обвёл рукой всю коллекцию.

Я поспешно уверила ювелира:

- Он шутит!

- Конечно, моя дорогая, - ответил тот, но мы оба знали, что Севастьянов не шутил.

По настоянию Максима я заполнила два шкафа. Если магазины приходят к тебе, шопинг становится совершенно другим. Туфель у меня теперь было больше, чем я могла сосчитать, а так же появились чемоданы, сапоги, юбки, блузки, свитеры, тёплая верхняя одежда, сумки и невероятное длинное вечернее платье для свадебной церемонии - да, ещё ящики с бельём.

Примерять лифчики оказалось непростым испытанием из-за того, что он вчера со мной сделал. Утром соски по-прежнему были припухшими, а тело побаливало. Чтобы выдержать пробежку, пришлось выпить аспирин и заклеить соски пластырем. Севастьянов снова за мной наблюдал (ну точно лев за газелью). В конце он даже не стал дожидаться, пока я пройду мимо кровати, а просто стащил с дорожки, заставив обвить ногами талию. Оттянув майку, спросил:

- Что это?

- Пластырь. - Я ахнула, когда он отвёл в сторону шорты и резко в меня вошёл. - Они слишком чувствительные.

- Ах ты, бедняжка, - ответил он, но его глаза сияли.

В течение дня он увлекал меня в спальню, чтобы покрыть их поцелуями - сладкими, нежными поцелуями вокруг каждого соска. Что только усугубило ситуацию!

И будто бы физической боли было мало, он пытался меня уязвить, продолжая писать "зеркальные" подколки. Последняя запись была о двери, которая стукнет меня под зад. Его ответ?

Чёртов дьявол! Я ответила: "Прямо в Небраску, малыш".

На огромном зеркале почти не осталось свободного места.

Сейчас он вышел из кабинета, на ходу завершая телефонный разговор.

- В чём загвоздка?- спросил он.

В деньгах, которые ты тратишь! Считать расходы было весьма затруднительно потому, что на товарах не было ценников и приходилось всякий раз спрашивать. Готова поклясться, что он уже потратил на меня - я сглотнула - полмиллиона долларов. Всякий раз, когда от этой цифры у меня дух захватывало, я представляла, что это лишь крохотная часть его состояния. Всё относительно, правда?

Севастьянов заметил серьги, и в его взгляде снова появился блеск. Он обратился к ювелиру:

- Эти она определённо возьмёт...

Как только мужчина удалился, Максим сказал:

- Я просмотрел твои сегодняшние покупки. Результат неутешительный.

- Por el amor de Dios. Серьёзно?

- Если ты не одета с иголочки, это бросает тень на меня. Завтра начнёшь по новой.

- Максим, мне столько не надо! И меня беспокоят твои траты. На плохом рынке с твоим миллиардом сегодня ты заработал меньше, чем потратил.

Тоном, которым я часто пользовалась в разговоре с ним, он произнёс:

- Ой, неужто моя малышка думает, что в моём распоряжении лишь официальный миллиард?

У меня челюсть отвисла. Незадекларированный нелегальный доход. Я расхохоталась.

- Люблю твоё чувство юмора.

- Оно у меня есть?

- Выше всяких похвал. - Я погладила его по груди. - Но завтра я всё равно не смогу делать покупки. У меня свидание с тем русским.

Его брови взлетели.

- О, неужели?

- Он очень богат, так что возьмёт отгул и проведёт его со мной.

Его взгляд оживился.

- И что вы будете делать?

- Днём будем валяться у бассейна, готовить барбекю. Потом он возьмёт меня на пляж на пробежку. И ещё туррон. Эта штука для него - словно мёд для медведя...

Максим подхватил меня на руки и устремился в спальню:

- Прекрасно. От шопинга ты освобождена. - Потом он шлёпал меня, а я визжала. - Больше ничего тебе не куплю - совершенно неблагодарное занятие.

Я изогнулась.

- Что намерен со мной сделать?

- От разговоров о турроне и мёде у меня уже слюнки потекли в предвкушении любимого десерта.