Потому каждая встреча человека, нарочная или случайная, становилась определенным событием. Несмотря на кажущуюся суровость, северяне оказались довольно приветливым народом, что для Юти стало сильным потрясением. Вот и сейчас, когда на тропе, по бокам которой росла изумрудная трава, показался высокий плечистый незнакомец с волосами цвета свежей соломы, девочка улыбнулась.

— Человек, — сказала она Ерикану. Хотя была уверена, учитель заметил его еще раньше.

Северный дорожный торговец, а это был несомненно он, если верить огромному коробу за плечами, махнул рукой и ускорил шаг. Ерикан кивнул в ответ и направился навстречу.

— Кат эттер, — сказал незнакомец и, чуть поколебавшись, добавил уже по-имперски: — Путники.

— И тебе доброго дня, славный сын северного народа, — ответил Ерикан на местном наречии, без малейшего акцента.

— Приветствуем тебя, путник, — сказала Юти на имперском.

Девочка худо-бедно начинала понимать на северном, однако произношение ей никак не давалось. И если к вечной ухмылке учителя она привыкла, то смех рослых воинов уязвлял самолюбие Одаренной.

— Я направляюсь в Тромс, чтобы купить соленого лосося и продать немного меха.

— Мы направляемся Хорт, чтобы найти одного человека, — ответил учитель.

Северянин довольно улыбнулся, после чего они наконец пожали друг другу руки. Незнакомец, представившийся Орухом, странствовал по родной земле сколько себя помнил и был невероятно рад, что иноземцы знали и чтили обычаи его народа. Юти же находила в начальном приветствии, где честные люди признавались куда и зачем идут, некоторое очарование и даже определенную наивность. К примеру, северяне искреннее считали, что разбойники не станут приветствовать по канону, а нападут тотчас. С другой стороны, Юти еще ни разу не встречала здесь лихих людей. Плохих, хитрых, глупых — этого, как и по всей Империи, оказалось достаточно. Но вот лихих — нет.

Орух поначалу пытался заняться своей работой, то есть, продать «новым друзьям» имеющиеся у него в избытке товары. Ерикан сразу объяснил, что денег у них нет, но они и его ученик с радостью разделят с коробейником обед, на что новый знакомый с легкостью согласился, радуясь все больше. Ибо иноземцы знали об обычаях гораздо больше, чем можно было представить и предложили преломить хлеб.

К слову, хлеб оказался у Оруха. Тогда как Ерикан высек из двух камней искры, поджег сухие иголки от лиственницы, подложил веток и стал жарить пойманных утром леммингов. Хотя мог с легкостью извлечь огонь из пальца. Но старик не желал показывать свою силу.

— Я много путешествую по Землям близ теплых вод, — сказал Орух после непродолжительного разговора. Северяне называли самую отдаленную имперскую провинцию попросту — Земли. — Но не слышал о таком человеке. Как говоришь, его имя?

— Шантал Келлиган, — повторила Юти.

— Нет, не слышал, точно уверен в этом. Наверное, человек давно сменил имя. Уж очень оно приметное.

— Я тоже так думаю, — сказала девочка. — Но делать нечего, мы будем искать того, кто знал его под прежним именем.

— Да прибудет с вами Аншара, — ответил Орух, соединив ладони. Но сделал это не лодочкой, как все известные последователи богини, а спрятал в них лицо.

Юти часто думала, как случилось так, что этот гордый народ так легко принял новое верование, отказавшись от старых богов? Ерикан говорил, что немалая заслуга оказалась в личности самой Аншары.