— Все, что ты захочешь, — всплеснул руками коротышка. — Но сначала договор… Во имя Аншары, освещающий мой путь, клянусь исполнить данное обещание, указать и открыть путь через канализацию из Конструкта своим гостям, после того, как Пелир Ютинель Керис Райдарская убьет Аллариза, прозванного Ветераном-перевертышем.

Тергун не был Одаренным, оттого его клятва и отличалась от слов Юти. Девочка даже задумалась, действительно ли покарает карлика Аншара, если тот нарушит обещание? Однако все же поспешила произнести свою часть.

— Во имя Аншары, Богини, одарившей меня, клянусь убить Аллариза, прозванного Ветераном-перевертышем.

Конечно, можно было еще добавить «или умереть самой». Однако подобное показалось лишним. Смерть не самое плохое, что может случиться с Одаренным высокого ранга, если он нарушит слово. Потому что возвышаться на пути воина сложно, а пасть низ невероятно больно.

— Оружие, — напомнила Юти.

— Рикон, — махнул уже знакомому карлику Тергун. — Проводи нашу гостью в оружейную. Пусть возьмет все, что посчитает нужным. Нофар, а ты принесли бочонок эля. Того самого.

Глава Обугленной Перчатки будто сразу потерял интерес к стоящей перед ней девочкой. И Юти поняла, что все самое любопытное и важное здесь уже произошло. Тергун добился того, чего хотел. Одаренная развернулась и пошла в сторону выхода, где ее поджидал Рикон.

Весь путь по полузасыпанным катакомбам подвалов главного амфитеатра коротышка освещал такой же масляной лампой, которая осталась и на столе подле Тергуна. Юти заметила, что факелами здесь не пользовались. И понятно почему. Ход воздуха в подземельях был слабый, а масляные лампы не чадили. Пусть и пользоваться ими приходилось с большой осторожностью. Если случайно выльешь на себя, то жадный огонь тут же поглотит все, до чего сможет добраться.

Юти шла молча, глядя на пляшущее пламя лампы. Крохотный источник света не позволял разглядеть преследующих их коротышек, хотя Юти различала шум ног и лязганье железа. Неужели они думают, что после всего она способна нарушить данную клятву?

Одаренная сейчас не размышляла, не боялась, даже не пыталась выстроить примерный план действия. Она смотрела на крохотный огонек, дрожащий на слабом сквозняке и будто растворилось в нем.

Ерикан часто заставлял Одаренную делать подобное упражнение. Сажал на берегу озера и велел глядеть на воду. Или обращал внимание, как сильный ветер поднимает мусор и устраивает крохотные смерчи. А когда учитель выпивал вместе со своими собутыльниками у костра, тут уж сама Аншара велела рассматривать в языках огня письмена на незнакомом, пламенном наречии.

Учитель говорил, что подобные упражнения помогают в изучении стихий. Потому что их постижение одновременно сложный и легкий процесс. Казалось бы, какой Одаренный может научиться управлять водой? Да любой, кто хоть раз видел, как проворно бежит ручей, огибая мокрые булыжники. Так думала и Юти.

Ерикан сказал, что здесь, как и в работе с любой способностью, чем глубже воин постиг изучение стихии, тем крепче будет его привязка к огню, воде, земле или воздуху. И что Юти познала начальные навыки земли, не исследуя раньше мощь оползней, непредсказуемость подземных толчков или хотя бы банальную красоту песка, образующего мягкие барханы, играло не в ее пользу. Потому что все четыре стихии лишь фундамент для основной, той, которая способна закрыть кольца обручем, эфира.

Как и все, что говорил Ерикан, Юти воспринимала его слова с легким раздражением. Хотя не отменяла того факта, что даже после внимательного изучения свойств почв, камней, полостей в земле, ее родная стихия будто бы стала подчиняться более податливее. Однако девочка нашла в созерцании природы и еще кое-что интересное — подобное лицезрение ее успокаивало.