Робинтон не знал, что и сказать. Ему никогда и в голову не приходило, что можно выдать себя, просто умалчивая о чем-то.

— Ты постоянно расспрашивал меня о моем отце, — сказала Касия. Ей явно хотелось утешить Робинтона, потрясенного тем, что его с такой легкостью раскусили. — Знаешь, я понимаю, почему с твоим отцом так трудно состязаться.

— Ну, может, это и глупо, но лично я предпочитаю музыку, которую можно напевать или насвистывать, его замысловатым и — не побоюсь этого слова — извращенным музыкальным формам.

Услышав замечание Юваны, Робинтон нервно рассмеялся.

— Да, так и вправду лучше, — сказала Касия. — Если мне доведется встретиться с твоим отцом, я, пожалуй, буду держаться очень церемонно и официально. А вот твоя мама… она очень добрая и нежная.

Робинтон уставился на невесту в полнейшем изумлении.

— А это ты откуда узнала? Ты что, встречалась с ней?

— В общем, нет, но я слышала, как она поет. И у нее такое выразительное лицо — она просто не может не быть доброй! А раз она вырастила тебя таким, какой ты есть, она — замечательный человек.

Касия обняла Робинтона и нежно поцеловала, а потом приникла к нему. Робинтон прижал девушку к себе.

— А следует ли мне просить разрешения на брак у мастера-арфиста? — спросил он.

— Ты — подмастерье, — сказала Ювана, поведя плечом. — У тебя имеется дозволение владетеля холда, которому ты в данный момент служишь, и ваша помолвка объявлена официально. Но я думаю, что сообщить обо всем мастеру Дженеллу не помешает.

— Я с радостью сообщил бы о нашей свадьбе всему миру! — отозвался Робинтон и с обожанием посмотрел на Касию.

Юноша никак не мог свыкнуться с этим чудом: она его любит! А потом в душе у него зазвучала музыка, и Робинтон понял, как ему следует выразить свое счастье, — чтобы о нем узнали все вокруг. «Соната для Зеленоглазой» — вот как он это назовет; и Робинтон постарался запомнить лирический мотив. Впрочем, это было для него делом привычным. Не всегда ведь имелась возможность сразу же перенести возникающую музыку на пергамент.

— Поскольку я — сестра Касии и леди этого холда, я надеюсь, что вы будете приходить ко мне за советом, если у вас в начале совместной жизни возникнут какие-то трудности, — сказала Ювана, переходя к тому, ради чего, собственно, она и затеяла эту беседу. — Я уже обсудила этот вопрос с Касией. Она будет предохраняться — это необходимо до тех пор, пока вы не осядете на одном месте. Только тогда вы сможете позволить себе завести детей.

Робинтон покраснел. Они с Касией не обсуждали плотскую сторону их взаимоотношений, и теперь ему сделалось стыдно за свою вопиющую невнимательность.

Ювана тем временем продолжала:

— Я бы предложила вот что: вам стоило бы несколько лет просто наслаждаться обществом друг друга и укреплять взаимоотношения. Тем более что с вашими профессиями помощь детей не является насущной необходимостью.

Леди говорила о вещах прозаичных, и Робинтон понимал, что она совершенно права — с позиций житейского здравого смысла.

— Вы оба молоды. Время у вас есть. Впрочем, я уже сказала Касии, что с радостью приму на воспитание вашего ребенка, чтобы не подвергать его тяготам кочевой жизни — если вы вдруг обзаведетесь ребенком раньше, чем постоянным домом.

При виде такого великодушия Робинтон едва не потерял дар речи; он и не мечтал никогда о подобной чести! Обычно взять ребенка на воспитание предлагали бабушка с дедушкой или очень близкие друзья. Воспитывать ребенка в Тиллек-холде — редкая честь.