— Смотри!

Касия указала на скалу. Там светились два зеленых, медленно вращающихся шара, свидетельствующих, что Сайманит' по-прежнему бодрствует. Касия помахала ему рукой, и дракон, к ее удивлению, подмигнул.

— Можешь не сомневаться: этот дракон видит все, что происходит внизу, — сказал ей Робинтон. Он тоже помахал бронзовому красавцу рукой и улыбнулся, когда Сайманит' снова прищурился.

— А он не знает, что беспокоит Ф'лона?

— Если кто и мог бы это знать, так это Сайманит', — отозвался Робинтон. — Но он не знает.

Они вошли в здание холда. Большая часть светильников была погашена из соображений бережливости, но оставшихся хватало, чтобы найти дорогу без особых затруднений.

— В следующий раз, когда соберешься покупать одежду, непременно возьми с собой Клостана, — сказала супругу Касия, когда они быстро поднимались по лестнице на свой этаж.

— Зачем? У меня теперь есть ты.

Робинтон обдумал предложение воспользоваться помощью кого-то другого и презрительно фыркнул.

В конце концов они, тяжело дыша, добрались до самого верха. Робинтон за руку ввел хихикающую Касию в их покои, плотно закрыл и запер дверь. Даже у Ф'лона не хватит нахальства беспокоить их здесь.

* * *

На рассвете они тихонько выбрались из холда, прихватив с собой багаж, и, взявшись за руки, побежали вниз, к причалу, где их уже ожидал шлюп. Во дворе было полно спящих — и на скамьях, и на столах, а кое-кто прикорнул даже и под столом. Ветерок слегка колыхал вымпелы над киосками, стоящими на площади Встреч. Молодожены принялись грузить свои вещи в шлюп, радостно посмеиваясь над тем, как ловко они от всех убежали. Робинтон взглянул на скалы над Холдом. Дракона там уже не было.

Робинтон никак не мог припомнить, попрощался ли он с матерью. Должно быть, да — по крайней мере, он точно помнил, как благодарил за все родителей Касии.

Пока Касия устраивалась у румпеля, Робинтон отвязал носовой фалинь, как показывал ему капитан Гостол, легко вспрыгнул на борт и оттолкнул шлюп от толстых свай. Потом он поднял парус — и тот сразу наполнился ветром. Касия некоторое время лавировала, потом судно поймало ветер; Робинтон перешел на корму и уселся рядом с женой на кокпите.

Когда они уже почти пересекли акваторию порта и готовы были выйти в открытое море, из кубрика на соседнем крупном судне вышел какой-то рыбак и лениво помахал им рукой. После Касия и Робинтон восемь дней не видали ни единого человека.

Их мир состоял из шлюпа, воды и неба, которое на протяжении первых трех дней было ослепительно синим — такую синеву в этих широтах можно увидеть лишь по осени. Но Касии и Робинтону не было дела до погоды: они занимались друг другом. Выяснилось, что среди всего прочего их вкусы сходятся еще и в том, что оба они любят свежевыловленную и свежеподжаренную рыбу. Иногда Робинтон занимался рыбной ловлей, а Касия — стряпней, а иногда они менялись местами.

Потом погода испортилась. Невесть откуда налетела буря, и Касия, с трудом перекрикивая вой ветра, велела Робинтону спустить парус и надежно закрепить гик. Несмотря на ливень и вздымающееся море, Робинтон справился с задачей, спустился в каюту, достал непромокаемую одежду и быстро натянул свою, чтобы постоять на румпеле, пока Касия будет переодеваться. Выбравшись на палубу, Робинтон, выронив свою ношу, бросился на помощь Касии: та с трудом удерживала румпель. Им не сразу удалось справиться с непокорным шлюпом, и к тому моменту, когда Касия смогла наконец переодеться, лицо ее побелело от холода — ведь все это время волны швыряли суденышко из стороны в сторону, а с неба продолжали хлестать струи дождя.