Робинтон молча кивнул. Ему никогда не забыть этих безжизненных маленьких тел. Но как может Фэкс претендовать на право владения Руатом? Ах, да! Сердце у Робинтона упало. Леди Гемма!

— Вы не ранены? — спросила леди Бенория, с тревогой коснувшись его руки.

Он указал на свое сердце. Этот жест мог показаться чересчур театральным, но зато он точно отражал пронизавший его насквозь мертвенный холод.

— Вам бы следовало отдохнуть, — сказала леди.

— Я уже отдыхаю, — вымолвил он.

Бенория ушла, и он смог закрыть глаза.

Разбудила его Сильвина. Они с Олдайвом проводили Робинтона через весь Форт-холд, через двор, сделавшийся внезапно ужасно широким, в Дом арфистов и уложили в кровать. Сибелл освещал им путь.

— А Шнырок? — спросил Робинтон, когда Сильвина принялась стягивать с него сапоги.

— Взял другого скакуна и снова ускакал. Выглядел он — краше в гроб кладут, — сказал Олдайв.

— Я ему поесть приготовил, — сказал Сибелл.

— Умница! — сказал Робинтон. И что бы он делал без этого мальчишки? Куда и зачем мог уехать Шнырок? Однако думать об этом было непосильным трудом. Робинтон уронил голову на подушку и осознал, что щеки у него мокрые. Последнее, что он запомнил, — это как Сильвина укрывала его меховым одеялом. Как будто что-то могло закрыть от его внутреннего взора картину утренней резни в Руат-холде!

* * *

Вся страна зашевелилась. Лорды Великих холдов. — решительный Отерел, молодой Ларад с Вендроссом, Грож и лорд Сангел из Южного Болла — все отправились в Набол, чтобы встретиться с Фэксом и выразить ему протест против захвата Руат-холда и убийства всей семьи лорда Руатанского. К ним присоединился и Робинтон со своими старшими мастерами. Арфисты были теперь в подробностях осведомлены об ужасающей трагедии в Руате. Шнырок доложил, что убиты не только лорд, леди и все их дети, но и любой, в чьих жилах текла хоть капля крови руатанских властителей.

Фэкс, ухмыляющийся и явно не испытывающий ни малейшего раскаяния, принял их в тесном центральном зале Набола, окруженный солдатней. Он выслушал лордов и заявил, что если они не уберутся из холда — его холда! — до наступления ночи, он велит перебить их всех за вторжение на чужую территорию.

И никто не усомнился в том, что именно так он и поступит.

— Ты не являешься лордом Набола, Крома и Руата по праву, — ты всего лишь захватчик! — сказал лорд Сангел, который дрожал от ярости, но сумел сохранить внушительный вид. — И отныне тебе более не удастся захватить ни единого холда без боя!

Фэкс хмыкнул и обвел взглядом осклабившихся стражников.

— Да пожалуйста! — ответил он, явно довольный такой перспективой. — Вы явились только затем, чтобы сказать мне это? Ну, тогда проваливайте.

Он подал знак, и его люди принялись стягивать кольцо, наступая на лордов и арфистов.

— Эй, там, у двери, поберегись! — крикнул Фэкс. — Как бы беглецы вас не затоптали!

Сангел, похоже, был готов взорваться. Грож кипел от ярости. Отерел побелел как мел. Вендросс набычился, а юный Ларад, стоявший рядом с ним, выглядел исполненным решимости. Лорды, не теряя достоинства, развернулись и размеренным шагом вышли из холда, спустились по ступеням и вышли в узкий двор, где ждали привязанные скакуны. Животные храпели, шарахались и раздували ноздри — очевидно, им передался сдерживаемый гнев всадников. Черныш дважды попытался встать на дыбы и брыкался всякий раз, как к нему приближался чужой скакун. Робинтон был уверен, что у него пойдет кровь горлом прежде, чем они успеют доехать до границ Набола.