Петирона охватил праведный гнев. Мерелан ведет себя чрезвычайно странно! Сперва она умалчивает о способностях Робинтона, а потом позволяет кому-то другому обучать его сына!..

Петирон выскочил из комнаты; он был уже на лестнице, когда сверху до него донесся оклик мастера Дженелла:

— Петирон, можно вас на минуту?

Петирон остановился, продолжая глядеть вниз и размышляя, куда умчалась разобиженная Мерелан и где сейчас может находиться его сын. Конечно, главный арфист имел полное право позвать его на беседу в любой момент. Только вот нынешний момент был очень уж неподходящим. Мастер композиции сейчас не способен был думать о профессиональной учтивости. Ему нужно было разыскать супругу и сына. И немедленно! Пока она не допустила еще какой-нибудь прокол с обучением Робинтона.

Увидев, что Петирон колеблется, мастер Дженелл нахмурился.

— Петирон, я вас жду!

— Прошу прощения, мастер, но… — начал было Петирон, с трудом заставляя себя говорить вежливо.

— Я жду, — твердо повторил Дженелл.

— Но мой сын… — попытался найти убедительную отговорку Петирон.

— Именно о вашем сыне я и желаю с вами поговорить, — сказал Дженелл. Голос его звучал так сурово, что удивленный Петирон подчинился и направился вверх, в комнату мастера-арфиста.

— О Робинтоне?

Дженелл кивнул и, втолкнув композитора в кабинет, захлопнул дверь.

— Да, о Робинтоне. — Он жестом велел Петирону сесть и сам уселся напротив, сцепив руки, что неоспоримо указывало на серьезность предстоящей беседы. — Я как мастер-арфист отвечаю за всех, кто принадлежит моему цеху, и выполняю определенные обязанности.

Петирон кивнул, и Дженелл продолжил:

— Я отправил Мерелан в Бенден-холд. На год.

— Но вы не имеете права!.. — в изумлении и негодовании выпалил Петирон, привстав с кресла.

— Нет, я в своем праве, и уже это сделал, — ровным тоном произнес Дженелл, но так сурово, что Петирон опустился на место. — Да, я знаю, что вы уже пишете новые арии специально для голоса Мерелан, но мне кажется, что вы чересчур перегружаете ее работой… — Дженелл предостерегающе поднял палец, — и совершенно не занимаетесь своим сыном.

— Моим сыном… Вот о сыне мне и нужно с вами поговорить, Дженелл. Он написал…

Дженелл поднял второй палец.

— Вы, очевидно, единственный человек в цехе, который еще не распознал в Робинтоне гения.

— Гения? Несколько простеньких мелодий…

— Петирон! — Голос Дженелла не уступал суровостью взгляду. — Мальчик способен прочесть с листа любую музыку — даже написанную вами — и тут же сыграть ее на дудочке или гитаре, причем с безукоризненной точностью. Он делает инструменты, достойные цехового клейма.

— Барабан, который он сделал, не соответствовал стандартам, — начал было Петирон.

— И все-таки даже тот, первый его барабан был достаточно хорош. Другие, которые Роби сделал за последние месяцы, уже проданы. Кроме того, он сделал довольно много дудочек и свою первую флейту…

— Так дудочки, которые лежат у него в комнате…

— Прочие мастера цеха уже считают его учеником, мастер композиции Петирон, — сказал Дженелл. — Мы были очень осторожны и позволяли мальчику продвигаться вперед теми темпами, которые устраивали его самого, — и сейчас он уже обогнал большинство учеников второго года обучения.