— Иди погуляй с Фаллонером, Робинтон, — сказал он, широко улыбаясь. — Можешь не бояться за свою маму, мы о ней позаботимся.

— Когда она в Вейре, я ничуть за нее не беспокоюсь, — храбро ответил Робинтон и, прежде чем Мерелан успела сделать ему замечание, скользнул за спину Фаларт'а и присоединился к другу.

— Пошли! Тут есть что посмотреть! — нетерпеливо заявил Фаллонер и потащил Робинтона за собой, через всю чашу Вейра, к черному зеву хода, ведущего к площадке Рождений. — Вот, это — самое важное место во всем Вейре. Всякий Вейр…

— А что, Мерелан, ваш сын тоже собирается стать арфистом?.. — донесся до Робинтона вопрос С'лонера.

Маминого ответа Робинтон уже не услышал. Но неужели все-таки можно быть сразу и арфистом, и всадником? Он бы тоже запечатлил бронзового… Да, это было бы здорово: летать на бронзовом драконе, в крыле Фаллонера, и сражаться с Нитями, когда те снова появятся.

Фаллонер показал ему весь Вейр. Площадка Рождений повергла Робинтона в благоговейный трепет: высокий свод, расположенные амфитеатром скамьи для зрителей, наблюдающих за Запечатлением, каменный выступ, на котором возлежит королева, охраняя свою кладку и наблюдая за Рождением. В некоторые места, насколько понял Робинтон, гости заглядывали редко. Фаллонер провел его по лестнице, начинавшейся рядом с площадкой Рождений и уводящей вверх. Оказалось, что ведет она в покои госпожи Вейра. Уразумев это, Робинтон судорожно сглотнул. Хоть бы только Фейрит'а уже уснула в своем логове, а Кароле не взбрело в голову оставить Мерелан и зачем-то срочно сбегать к себе! Шаги его невольно сделались крадущимися. Да и Фаллонер, насколько заметил Робинтон, здесь держался куда тише, чем обычно. Из этих покоев они пробрались в Зал совета. Там стоял огромный овальный каменный стол, а вокруг него — массивные каменные кресла. Именно здесь собирались для совещаний предводитель Вейра и командиры крыльев. Под Залом располагались несколько затхлых, пропахших плесенью комнат — архив Вейра.

— В нашем архиве пахнет точно так же, — заметил Робинтон.

Теперь, когда они отошли подальше от нижних пещер и Фейрит'ы, он стал чувствовать себя чуть более уверенно. Робинтон провел пальцем по корешку толстого тома. На кожаном корешке остался отчетливый след. Робинтон поспешно вытер палец, от души надеясь, что никто не заметит этой полосы. Да, Вейру следовало бы лучше следить за своим архивом; мастер Оголли пришел бы в ужас, увидев, до чего его тут довели.

Фаллонер заметил пыль и фыркнул.

— Вот за что, кстати, я люблю Бенден-холд: они содержат свой архив в порядке, и тамошние документы действительно можно читать.

С этим Роб не мог не согласиться. В холде к архиву был приставлен специальный слуга. В его обязанности входило сметать пыль с кожаных переплетов, протирать их маслом, чтобы не пересыхали, и проверять, не завелись ли в книжках насекомые. Мама как-то показала Робинтону несколько книг из самых древних; чернила в них до сих пор остались яркими, несмотря на невесть сколько сотен пролетевших Оборотов.

Они поднялись наверх, но Робинтон облегченно перевел дыхание лишь после того, как они благополучно выбрались из покоев госпожи Вейра. Зачем Фаллонеру вообще понадобилась эта рискованная затея? Просто чтобы позлить Каролу или отплатить за то, что она его не любит? Вообще-то это довольно глупо — забираться тайком в ее личные покои.