Второй попытался бежать, но его настигли сразу три луча. Монстр взорвался черной слизью, забрызгав стены.

Третий, четвертый, пятый. Артефакты работали без промаха, без устали, без жалости. Монстры метались по залу, пытаясь укрыться, но укрытий не было. Лучи находили их везде. Кто-то пытался пробиться к коридорам, но там их встречали новые артефакты, новые лучи, новая смерть. Не битва, а настоящая бойня. Так вам!

Я стоял, схватившись за выбитое плечо, и смотрел, как голубое пламя пожирает захватчиков. Минута — и в зале не осталось никого, кроме последнего монстра.

Он стоял один, окруженный трупами своих воинов, и смотрел на меня. В его фасеточных глазах не было страха — только ненависть. Бесконечная, древняя, всепоглощающая ненависть.

Он поднял щупальце и что-то прокричал. А потом резко метнул в стену сгусток черной энергии. Тот ударил прямо в место стыка двух магических контуров, высек сноп искр — и погас. В стене осталось темное, дымящееся пятно.

В ту же секунду десяток лучей пронзили монстра насквозь. Он замер, выгнулся дугой и рассыпался прахом, смешавшись с пеплом своих товарищей.

Что-то нарушилось. Магия, которая все это время поддерживала портал, начала вибрировать. Баланс, выстроенный вожаком тварей, нарушился. Что тому стало причиной я не знал, но надеялся, что все закончится как можно скорее и разлом разрушится.

Портал — огромный, черный, пульсирующий — вдруг задрожал. Его края, до этого ровные и четкие, как разрез бритвой, начали оплывать, терять форму. Из глубины донесся звук — низкий, яростный вой. Вожак тоже понял, что его план рушится.

— Смотри! — выдохнула Лина.

Я смотрел.

Портал сворачивался, медленно, нехотя. Края его смыкались, выталкивая обратно тех немногих тварей, что еще пытались пролезть в наш мир. Одна из них, огромная, с десятком щупалец, застряла на полпути — и когда створки реальности сомкнулись, ее тело просто перерезало пополам. Верхняя половина упала на пол зала, нижняя исчезла в схлопнувшемся портале.

В последний момент, уже перед тем, как тьма исчезла окончательно, я увидел их. Там, по ту сторону. Тысячи. Десятки тысяч. Они стояли, выстроившись в бесконечные ряды, и смотрели на меня. Все их глаза — немигающие, жуткие — горели ненавистью.

На том месте, где только что зияла бездна, теперь была только стена. Обычная стена западного крыла, старая каменная кладка, кое-где тронутая временем и сыростью. Ни трещины, ни намека на то, что здесь только что была дверь в иной мир.

Только на полу, там, где схлопнулся портал, осталось темное, обугленное пятно.

— Разлом закрыт, — сказала Лина. — Опасность в западном крыле нейтрализована. Пространственная целостность восстановлена. Система «Щит» деактивирована.

Я посмотрел на обугленное пятно и не смог отвести взгляд.

— Они вернутся, — прошептал я.

— Возможно, — ответила Лина. — Но не сегодня.

Я кивнул.

Лина произнесла что-то еще, но я уже не слышал. Сознание уплывало, унося меня в спасительную темноту.

* * *

Палата была маленькой. Белые стены, белый потолок, белое казенное белье. Единственное окно выходило во внутренний двор больницы, и сквозь него пробивался тусклый, пасмурный свет — обычный питерский день.

Я лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как ноет вывихнутое плечо. Врач сказал, что повезло — просто вывих, перелома и разрывов связок нет. Вправили, зафиксировали, велели лежать неделю. А еще общая слабость, магическое истощение, переутомление… Список можно было продолжать бесконечно.

Впрочем, я не жаловался. Отдохнуть и в самом деле хотелось.

— Лежишь, герой?

Я повернул голову.