— Я сейчас в магическом отделении, не могу долго говорить, — шепнула проходящая медсестра кому-то по телефону. — Да, самое тяжелое сюда везут. Перезвоню после смены.

Я побрел мимо палат, стараясь не привлекать внимания, как вдруг в конце коридора началась суета.

Двери распахнулись, вкатили каталку. Вокруг нее тут же засуетились врачи, медсестры. Обрывки фраз долетели до меня:

— … боевой маг, в отставке…

— … прямое попадание…

— … ничего не можем сделать, магия высшего порядка…

— … до утра не доживет…

Каталку закатили в палату напротив моей. Дверь захлопнулась, но я успел увидеть лицо. Пожилой мужчина, седой, с резкими чертами, бледный как смерть. На груди — рваная рана, из которой тянулись тонкие, едва заметные нити черной магии.

Я замер. Дар внутри вдруг ожил. Не голодом, не жадностью — чем-то другим. Он чувствовал эту рану. Чувствовал чужую, враждебную силу, которая убивала старика.

И знал, что может ее вытащить.

Заинтересовавшись, я остановился поблизости, начал наблюдать.

Врачи вышли через десять минут. Лица у них были казенные, кислые. Один покачал головой, другой развел руками. Было видно, что они уже поставили на нем «крест».

— Сделайте ему укол, чтобы не мучился, — тихо сказал старший. — К утру все равно отойдет.

— Гадко смена начинается, — ответил второй.

Они разошлись. Коридор опустел.

Я подождал, пока стихнут шаги, и подошел к двери. Толкнул — не заперто. Осторожно зашел.

Старик лежал на койке, укрытый тонкой простыней. Глаза закрыты, дыхание прерывистое, с хрипом. На груди, прямо поверх одежды, чернела рана. Не обычная — магическая. Из нее все еще тянулись нити, пульсируя в такт его сердцу.

Я подошел ближе.

— Кто здесь? — прошептал старик, не открывая глаз.

— Тот, кто хочет вам помочь, — ответил я тихо.

Он открыл глаза. Мутные, старческие, но в них еще теплилась искра.

— Помочь? — усмехнулся он. — Врачи сказали, до утра не дотяну.

— Ну я не врач, — улыбнулся я.

Старик посмотрел на меня внимательнее.

— Тем более. А и сам чувствую — рана смертельная. Маги это ощущают сразу.

Старик тяжело вздохнул. Что-то забулькало у него в груди.

— Я и не маг, — ответил я. — Но… попробовать все же можно. Что вы от этого теряете?

Старик вновь глянул на меня. А потом сипло рассмеялся.

— Рассмешил!

Смех перешел в кашель, он зашелся, зажимая рот рукой, а когда убрал ладонь, на ней была кровь.

— Попробует он, — прохрипел старик. — Мальчишка. Я сорок лет в боевой магии, я такие раны видел, от которых маги в панике разбегались. А он — попробую. — Он покачал головой, но в глазах его не было злобы. Только усталость. Бесконечная, смертная усталость.

— Я серьезно, — сказал я, делая шаг к койке.

Старик вдруг протянул руку и схватил меня за запястье. Пальцы у него были холодные, но хватка — мертвая, как у человека, который не привык отпускать.

И вдруг его лицо изменилось.

Глаза расширились, зрачки дрогнули. Он смотрел на меня так, будто увидел призрака.

— Что… Кто ты? — прошептал он. — Иной…

Я промолчал. Дар внутри меня пульсировал, и старик чувствовал его. Чувствовал ту самую пустоту, которую я носил в себе.

— Странный ты, — сказал он, отпуская мою руку. Голос его стал сухим, деловым. — Ладно. Попробуй.

Я сел на край койки.

— Возможно, будет больно, — предупредил я.