Я услышал со стороны дороги несколько коротких гудков, и девчонки, аппетитно шевеля бёдрами, последовали к подъехавшему автомобилю. За рулём сидел местный Казанова, представитель золотой молодёжи и надежда курса в одном флаконе. Иными словами — мудак, имя которого я тоже не помнил. Помнил фамилию — Судак, очень кстати сочетавшуюся с выданной мной характеристикой.

Вид покачивающихся женских бёдер приковывал взгляд, поэтому я проследил путь девчонок до автомобиля. Судаку это не понравилось.

— Я тебе шею на сто восемьдесят градусов поверну, — недружелюбно зашипел он, выходя из машины и приближаясь ко мне.

— Уже где-то это слышал, ах да — из твоего рта, — я смерил его взглядом. — Предлагаю тебе попробовать, а ты всё никак не соберёшься.

— Ты же прекрасно знаешь, что если бы не последнее предупреждение, я бы тебя на куски разорвал вместе с твоей никчёмной артефакторикой, — прошипел он, пристраивая руку на моё плечо и стискивая.

— Если бы да кабы, да во рту росли грибы, тогда бы был не рот, а целый огород. Руку убери.

— А то что? — оскалился Судак.

Я внимательно на него посмотрел. Вот всё-таки правильно говорят: есть такие господа, кто на словах не понимает, и для них нужна не теория, а практика. Я уже собрался провести ему небольшой практический семинар, но моим планам помешал декан факультета артефакторики.

— Вот ты где, лодырь, а ну-ка пойдём со мной! Сергей Евгеньевич, прошу вас великодушно простить, но у нас с Константином Фёдоровичем разговор! Разрешите откланяться!

Видя, что у нас с Судаком разгорается конфликт, декан взял меня под руку и увёл в сторонку. Не вовремя, мне крайне хотелось послушать, насколько мелодично хрустят переломанные пальцы этого выскочки. Но оставалось довольствоваться игрой в гляделки. Ничего, увидимся в следующий раз.

— Константин Фёдорович, — декан вырос передо мной, прерывая наши гляделки с Судаком. — Ты прекрасно знаешь, что твоя учёба в университете висит на волоске! Зачем ты провоцируешь конфликт со столь родовитым господином?

— Виктор Семёнович, если вопрос риторический, я промолчу, — улыбнулся я декану.

— Тебя за последний месяц не узнать, Константин Фёдорович, тебе как вожжа под хвост попала! Как продвигается дипломная работа?

— По-пластунски, привет вам передавала, — заверил я.

— Все эти твои шуточки прибереги для своих собутыльников! А меня прошу от них избавить, — декан аж позеленел. — Ты помнишь нашу договорённость? Ты обещал показать наработки ещё на прошлой неделе, надеюсь, что ты за этим сюда пришёл?

— Если так можно назвать то, что я проходил мимо, то да.

Меня раздражал этот полутораметровый толстяк с завышенным самомнением. С таких, как Судак, он сдувал пылинки, обращался исключительно на вы и по этикету. Ну а к таким, как я, отношение резко менялось на противоположное.

— Не покажешь промежуточный результат, не поставлю отметку и вылетишь отсюда как пробка!

— Прошу прощения за свою нескромность, а недоимку за второй семестр вы заплатите из своего кармана? — я сделал невинное лицо и захлопал глазами.

Насчёт «вылетишь» я знал, что вплоть до финального испытания меня никто не будет отчислять из-за университета. Отчислять равно терять деньги, лежавшие на отцовском счёте. Те последовательно списывались раз в квартал, и впереди предстоял последний платёж. Поэтому университету было гораздо проще выпереть меня после экзамена, когда я полностью расплачусь за дорогостоящее обучение.

— Ты… — декан начал задыхаться от злости.

Я же достал камень и показал толстяку.

— Это что? — нахмурился он.