— Есть не хочешь? Сытный завтрак — залог успеха.

— У меня денег нет, — зло буркнул он.

— Угощаю, — сказал я.

Не то чтобы я решил расщедриться, но совершенно не хотелось есть одному, когда собеседник смотрит тебе в рот. Лёня отказываться не стал и, как мне показалось, весь просиял, побежав за подносом. Пока он возился с витриной, я налил себе компот в стакан.

— Ну рассказывай, как у тебя такая жизнь нелёгкая сложилась, — предложил я, когда мы сели за столик.

Лёня, судя по целым четырём кускам омлета в своей тарелке, сильно проголодался.

— Как-как, — он начал рассказывать с полным ртом.

Выяснилось, что именно Лёня помог мне в своё время сделать визитки. И за них просил деньги, которые бывший обладатель этого тела, разумеется, не отдал.

— Сколько я тебе должен? — спросил я, когда он закончил.

Надо признать, что визитки мне действительно были нужны, и это — единственная разумная трата, долг за которую достался мне в наследство.

— Десять рублей! — назвал тот сумму долга. — И желательно их отдать сегодня, мне как-то не очень нравится ночевать на вокзале.

— Ты спишь на вокзале? — удивился я.

— Вообще-то, да, меня выгнали из комнаты за неуплату вот уже как второй месяц! — возмущённо пояснил Лёня.

Всплыли новые подробности — деньги, которые я занял у Лёни для печати визиток, были им отложены на оплату жилья.

— А как ты думаешь, я тебя встретил? Шастал по вокзалу и увидел, что ты садишься в поезд, — пояснил Лёня. — Правда, ты с какой-то дамой был и не услышал, когда я тебя звал. Ну или сделал вид, что не услышал, а я теперь встречаю каждый прибывающий поезд… То есть, встречал!

— Ясно, Леонид, скажу тебе словами классика — денег нет, но вы держитесь.

— Как «держитесь»?

— Прости, но на омлете мои финансовые возможности себя исчерпали. Сам пустой, — обозначил я.

Я видел, как изменился в лице Лёня, у него аж ком поперёк горла встал, и он спешно протолкнул ком компотом.

— Ну ты ведь обещал расплатиться, Костя…

— Если я обещал расплатиться, то расплачусь, но не сегодня.

— А когда⁈

— Ну смотри, — я взял салфетку, промокнул губы от омлета. — В Новороссийск я ездил не просто так, вернулся с заказом.

Я коротко рассказал, что договорился о заказе на шестерню. Причём таможенник уверял меня, что в подъёмном механизме таких шестерней целых пятнадцать штук и он все хочет поменять.

— Инструмент придёт на днях вместе с заказом, и делать там особо нечего, думаю, справимся быстро. Но пока оплата пройдёт, пока акты подпишем, в общем, две недели беру с запасом.

Видя, что Лёня совсем поник, мне даже стало немного жаль паренька. Вот так доверься идиоту — и на улице окажешься без копейки в кармане. Я решил поинтересоваться у него, чем он занимается и как зарабатывает на хлеб насущный.

— Как «чем занимаюсь?» Студент я… безработный! Вообще-то, твой однокурсник. Может быть, и запомнил бы, если б чаще бывал в университете!

— Факультет какой?

— Каллиграфия. Да-да, я знаю, что это не круто, но это всё, на что хватило денег моим родителям! Дворянин с высшим образованием и без — две большие разницы.

— Погоди, каллиграфия — это когда красиво буквы выводишь? — припомнил я.

— Да, только кому это надо, если сейчас все свитки одноразовые и набраны на печатной машинке, — Лёня разочарованно вздохнул, ловя вилкой кусочки, оставшиеся от омлета.