– Его нет дома, – сказала она сухо, чем вызвала подозрение у незваных гостей. И по имени сына называть не стала.

– Не врешь? – прищурился этот со шрамом.

– Послушайте…

– А вот мы сейчас посмотрим, – сказал молчавший до этого парень. – Если соврала, башку оторвем.

– Что? Да как ты можешь мне такие слова говорить? Я тебе в матери гожусь!

Тот, что со шрамом, втолкнул ее в квартиру.

– Пасть свою прикрой! Мама.

Чернявый парень запер дверь.

– Чума, иди глянь по комнатам, – сказал мужчина со шрамом парню.

– Послушайте! Что все это значит? Как вы смеете шарить в моей квартире!

Мужчина ударил ее ладонью по лицу, втолкнул в кухню и сел на табуретку.

Глаза у него были неприятные. Взгляд тяжелый, подавляет. Смотришь и чувствуешь себя кроликом перед удавом.

Нина Васильевна старалась не встречаться с ним взглядом, поглядывала в комнату. Не украл бы чего тот чернявый. Она хотела включить в кухне свет, но мужчина со шрамом запретил. Зажег две газовые конфорки.

– И так видно, – сказал он и спросил у парня: – Ну чего там, Чума?

Парень обошел все комнаты, заглянул в ванную и туалет и вернулся в кухню.

– Его тут нет.

Мужчина со шрамом разочарованно хмыкнул и протяжно вздохнул.

– Вот всегда так, – сказал он и спросил у Нины Васильевны: – Где он?

– Я не знаю. – Она, не находя места дрожащим рукам, спросила сбивчиво: – А собственно, что вам надо от моего сына? Он не сделал вам ничего плохого.

Она молила бога, чтобы Лешка не заявился домой сию минуту. Пусть хоть напьется, но только задержится где-нибудь. И сердце теперь все отчетливей подсказывало – беды не миновать.

«И зачем я только открыла им дверь, – сожалела она о своем легкомысленном поступке. – Даже не посмотрела в «глазок».

– Она врет, эта падла! Она знает, где он, – вдруг сказал чернявый парень и, схватив Нину Васильевну за волосы, с силой наклонил лицом к горящей конфорке.

Нина Васильевна зажмурилась и закричала, почувствовав, как кожа на лице будто вспыхнула.

– Что вы делаете, звери? – запричитала она, но тут же поняла: разжалобить их ей не удастся. Не те это люди.

– Отпустите. Я правда не знаю, где сын. Вы мне выжжете глаза, – выкрикнула она, когда чернявый парень опять наклонил ее голову к огню.

– Я тебя заживо сожгу, если не скажешь, где он. По-твоему, мы должны тут сидеть и ждать, когда он заявится?

Нина Васильевна сильно укусила парня за палец. Он взвыл и убрал руку от ее рта. Теперь она могла закричать, позвать на помощь.

– Помогите! – Она надеялась криком привлечь внимание соседей. Но мужчина со шрамом схватил со стола пустую водочную бутылку и ударил Нину Васильевну по голове.

– Вот сука! Орать вздумала.

Нина Васильевна рухнула на пол.

Парень подошел к раковине, открыл кран и подставил под струю воды окровавленный палец.

– Чего с ней делать будем? – спросил он озабоченно.

Мужчина со шрамом выглянул в окно.

Света возле подъезда не было.

– А чего с ней делать, кончим и все, – ответил мужчина с таким равнодушием, словно речь шла о чем-то пустяковом.

Чернявый парень схватил женщину за опаленные волосы, повернул к себе лицом.

– Слушай, Манай, да ты ее уже, кажись, прикончил. Глаза закатила, падла.

Мужчина со шрамом деловито сказал:

– Нам кажись не надо.