— Как я рада, что вы дома и в добром здравии! — сказала я, даже забыв поздороваться.

— Более-менее. С глазом все будет в порядке. У меня повреждена роговица. Это чертовски больно, но со временем пройдет. Хорошо, что обошлось, а то без глаз при моей работе я бы пропал.

— Извините, что вытащила вас вчера. Если бы я пошла одна, то ничего бы не случилось, — сказала я.

— Вы все сделали правильно, — ответил господин Исида. — Если Каяма говорит, что его фамильная коллекция керамики пропала, я ему верю. С другой стороны, не исключено, что мне прислали посуду, которой не было на школьном складе. Мне нужен каталог этой керамики, чтобы понять, что к чему.

— Почему бы вам не согласиться продать вазы Такео. Ему все равно, сколько это стоит, лишь бы вернуть их обратно.

— Это невозможно, Симура-сан. Моя репутация пострадает, если люди узнают, что я заставил жертву ограбления выкупать вещи, украденные из его собственного дома.

Мы поговорили еще, но выхода из хитросплетений коммерческой этики так и не обнаружили.

Потом я позвонила в цветочный магазин по соседству и попросила составить для господина Исиды весенний букет, только чтобы он не был похож на похоронный. К букету я приложила открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления от меня и Такео. Разорившись на четыре тысячи иен, я позволила себе заварить изысканного чаю и погрузилась в размышления.

Мне нужны были деньги. Хотя на моем счету в банке еще было около десяти тысяч долларов, а еще больше было вложено в неприкосновенный мебельный фонд Хью Глендиннинга, с того времени, как меня отравили, я не заработала ни цента. Покупателей пока не было, а антиквары, с которыми я разговаривала в надежде что-нибудь продать, только сочувственно качали головами.

Воскресная ярмарка — многообещающее место. Правда, если бы мои знакомые увидели, как я торгую вещами, разложенными на постеленную на землю клеенку, то я сразу же была бы причислена к третьеразрядным продавцам. На моей визитной карточке сообщалось, что я специалист по дорогому антиквариату, а не по рухляди с блошиного рынка.

Я посмотрела на календарь. На этой неделе ассоциация рыночных торговцев антиквариатом планировала устроить распродажу у храма Того, что находится неподалеку от престижного района Омотесан-до, где живут в основном иностранцы. Пожалуй, стоило рискнуть репутацией и попытаться хоть что-нибудь продать.

Приняв решение, я переключилась на следующую проблему. Госпожа Кода. В школе я не смогла с ней поговорить, там даже стены имеют уши. Сейчас у меня был список учителей школы Каяма с телефонами и домашними адресами. Госпожа Кода жила в Хиро — спокойном и недешевом районе неподалеку от Каяма Каикан.

На часах было семь вечера. Я представила, как она готовит себе ужин: немного риса, немного овощей и, может быть, рыба. Я даже голод почувствовала, думая об этом. В последнее время я не баловала себя домашними кушаньями. А кулинарные изыски тети Норие, несмотря на кашку-осаю, произвели на меня впечатление.

— Извините, если я прерываю ваш ужин, — сказала я, когда госпожа Кода подошла к телефону.

— Я не готовлю себе ужин, когда я одна, Рей-сан. А вот вам вредно ложиться так поздно! Вы должны отдыхать и выздоравливать.

— Спасибо за заботу, я уже почти поправилась. Сегодня утром я даже пробежала милю, а потом побывала в Дзуси, чтобы посмотреть на керамику Мэри.

— Она очень талантливый керамист, да и цветочные композиции собирает просто превосходные. Очень редко кому удается одинаково хорошо понимать как тяжесть глины, так и легкость цветочных лепестков.