— И влиятельные партнёры, — равнодушно прервал его Мистивир.

Лена почувствовала, как внизу живота появился склизкий противный комок и подскочил куда-то к горлу: таким могильным холодом повеяло сейчас от беглого ворона. Понял, как ошибся, и Салим. Глаза у него забегали, по виску стекла струйка пота.

— Добавь, что за убийство или телесные повреждения вне самообороны любого Мастера искажений ждёт обвинительная коллегия. Мне плевать. Одним пунктом в приговоре больше, одним меньше.

Кисть правой руки Мистивира окутало пламя. Лена спокойно осталась стоять: подумаешь, ещё одна иллюзия… Мистивир схватил огненной рукой Салима за ухо. По кабинету противно пополз запах палёного мяса. Девушку передёрнуло, от зрелища во рту появился неприятный привкус. Салим задергался и заорал, выпучив глаза, однако вместо крика было слышно лишь какое-то невнятное сипение. Мастер искажений довольно хмыкнул, убрал руку, погасил пламя. Ухо обуглилось, но Салим перестал хрипеть. Лишь дрожал в ознобе так, что зубы громко выбивали барабанную дробь. Вместе с ним, не замечая, дрожала и Лена. Ей захотелось вжаться в стену, слиться с ней, стать незаметной.

Прежним равнодушным голосом, разве что теперь с менторскими нотками, Мистивир пояснил:

— Первое. Пытать я тебя буду и буду профессионально. Это только для начала я пережёг нервы в ухе, чтобы ты мог говорить спокойно. Ничего, отрежешь и новое пришьёшь. Второе. На будущее, меньше верь рекламе. Ментальную защиту и тебе, и покойному охраннику в коридоре ставил Аграмян. Он неплохо умеет заниматься самопиаром и в целом хороший специалист. Но именно по менталистике у него в дипломе тройка с большим-большим натягом. Так что пока я тебя глажу огоньком, контролирую каждую твою мышцу. И пробью все твои блоки. Но это время. Плюс я не испытываю никакого удовольствия от пыток. Но сам понимаешь, иногда надо.

Салим судорожно сглотнул. Его бизнес был тесно связан с криминальными и околокриминальными людьми, и хозяин борделя давно усвоил: самые страшные палачи как раз такие, равнодушные, для которых пытки не источник удовольствия, а средство.

— Ну и третье. Мне нужно убраться со станции. Немедленно. Твоя яхта, все коды доступа и так далее. Включая разрешение на внеочередной проход через тоннель. Я знаю, ты себе такое купил. Так как? Или повторить со вторым ухом? А потом дальше? Выдашь всё, что нужно, и не соврёшь — обещаю, пальцем не прикоснусь. Искажением тоже убивать не буду.

Лена не удержалась от нервного смешка: речь шла о его жизни, но судя по гримасам на лице, жадность несколько секунд пыталась Салиму что-то нашёптывать. Наверняка, способный к гиперпрыжку корабль, да ещё яхта — воображение нарисовало Лене нечто роскошное, всё в золоте и бриллиантах — стоил больших денег. Разум победил.

— Я могу открыть сейф?

— Только сейф. Линии кабинета под моим контролем. Попробуешь позвонить — считаю, что мы вернулись к варианту «по-плохому».

Салим часто и мелко закивал, на удивление спокойно — если не присматриваться к глазам, где плескались страх и ненависть — встал, сдвинул маскирующую сейф пластину стены. Поколдовал с замком и достал оттуда несколько пластинок — ключ к причалу, кораблю и сертификат на доступ в канал.

— На стол.

Мистивир поочерёдно приложил к каждой пластине ладонь.

— Всё верно. Претензий нет.

Хищным движением Мистивир подхватил со стола что-то вроде сувенирного ножа. Тупое лезвие на мгновение по кромке засветилось алым. Скупым отточенным движением беглый ворон чиркнул Салима по горлу, и тот упал на пол, захлёбываясь кровью. Для контроля Мистивир нанёс удары в почки и в печень.

— Люблю работать с теми, у кого в организме никакого лишнего железа и имплантатов.