Сиони открыла дверь и застыла на пороге чердака (в действительности он представлял собой огромный зал, занимающий целый этаж). И сейчас в самом дальнем его углу, в петле, которая была прикреплена к гвоздю, вбитому в стропила, висел Джонто – бумажный дворецкий Эмери. На полу беспорядочно громоздились рулоны и обрезки различной ширины и симметрично разрезанные листы. Эмери, облаченный в свой новый малиново бурый балахон, стоял на табурете как раз напротив бумажного скелета, и приделывал к хребту Джонто шестифутовое крыло летучей мыши.

Сиони скрестила руки на груди и, моргая, рассматривала ничуть не удивившую ее сцену.

– Вообще то я надеялась, что не увижу ангела смерти хотя бы в течение ближайших нескольких лет, – сказала она.

– Ничего не поделаешь, – откликнулся Эмери.

Он покачнулся на табурете и оглянулся через плечо, не выпуская из рук полотнища плотной бумаги, которому предстояло стать окончанием левого крыла Джонто. Из под свисающих ниже подбородка иссиня черных волос, как предвечернее солнце, сияли зеленые глаза.

В этих глазах Сиони могла утонуть в любой миг, даже после столь продолжительного знакомства с Эмери.

– Сиони! – воскликнул он и вновь повернулся к своему занятию. – Я ожидал тебя через час, не раньше!

– Заказ оказался не настолько сложным, как мы опасались, – невольно улыбнувшись, ответила Сиони. – Могу ли я поинтересоваться, зачем ты превращаешь Джонто в дракона?

Эмери слез с табуретки и потянулся, разминая спину.

– Ко мне сегодня заходил разносчик.

– Разносчик?

– Торговавший сапожной ваксой, – добавил Эмери и потер ладонью щетину на подбородке. – И кстати, по вполне приличной цене.

Сиони кивнула.

– И поэтому Джонто срочно понадобились крылья…

Эмери ухмыльнулся.

– Разносчик появился впервые за все то время, что я живу здесь, – объяснил он. Отряхнув крошки бумаги с балахона и брюк, он прошел туда, где лежал второй вариант гигантского бумажного голубя (первый Сиони потеряла в одном из своих приключений). – Похоже, что дом уже не наводит столько страха, как прежде. Полагаю, виной тому популярность Джозефа Конрада. И если уж мы решили не устраивать здесь кладбище, я подумал, что пусть Джонто, или «ангел смерти», как ты его окрестила, отгоняет любопытных зевак от коттеджа.

Сиони рассмеялась.

– Ты собираешься держать его снаружи? А если дождь пойдет?

– Хм м м… – протянул Эмери, поглаживая бакенбарды. – Крылья будут съемными. Мне кажется, это вполне реально.

Он улыбнулся одними глазами – самой искренней из всех улыбок, потрепал Сиони по плечу и целомудренно поцеловал ее в губы.

– А теперь, – продолжил он, заправляя выбившийся локон за ухо Сиони, – признавайся, что мне нужно сделать, чтобы уговорить тебя приготовить к обеду пирог с почками?

– Пирог с почками? – повторила Сиони, вскинув брови. – Неужели на кухне есть почки?

– С сегодняшнего утра, – ответил Эмери.

Сиони скривила губы в деланом изумлении.

– Не может быть! Ведь он никогда не покупает сам продукты, разве нет?

– Мне пришлось встретиться с правлением школы Таджис Прафф. По поводу учеников, – объяснил Эмери и задумчиво кивнул. – Мальчик, обучение которого я оплатил, демонстрирует поразительные успехи.

Сиони, продолжая улыбаться, закатила глаза.

– Это, конечно, хорошо, но ведь кое что касается и меня. Ты не забыл, что я еще здесь?

Эмери приобнял ее за плечи и не сразу отпустил.

– Они любят опережать события. А после ухода Патрисии в выпускных процедурах началась полная неразбериха.