— Да так, нервы.

— Кого? — требовательно уточнил Лар, нависая надо мной всей массой.

— Никого. О стену, — мрачно созналась я. — Не бойся, здесь, в лавке. Никто не видел, ни к кому моя кровь не попадет, меня не проклянут и ничего через нее не наведут.

— Уже хорошо, — кивнул Лар, присаживаясь на один из стульев и приглашая меня сделать то же. — И что довело тебя до такой жизни?

— А что они лезут не в свое дело? — бессильно огрызнулась я. — Таллий и Грай, — пояснила, опережая следующий вопрос.

— Так, Грай — это я понял. А вот первого имени не слыхал, — сказал Ларшакэн, с подозрением меня разглядывая.

— Заказчик. Притащился вчера северянин на мою голову, — принялась я каяться.

Давно уже выучила: скрывать что-то от Лара не то чтобы бесполезно, но очень глупо. Хорошо, если не получится, а вот когда один раз получилось, последствия оказались очень неприятными. Матерый Пограничный обладал чутьем старого волка и огромным опытом. Не говоря уж о том, что ему достаточно было рявкнуть на меня, чтобы вправить на место в очередной раз заклинившие мозги.

— Классический северянин в шубе сделал уникальный заказ на сложный клинок без Клейма. Я не согласилась сразу, попросила отсрочку до утра. А утром сходила в проклятый трактир у ратуши: северянин в нем остановился, то есть в гостинице при трактире. Бледнорожий обнаружился там, где обещал быть, и про клинок все рассказал честно. — Я запнулась, пытаясь, не срываясь на бессмысленное рычание, внятно сформулировать, что именно меня разозлило.

— И? Ты поэтому так озверела? — хмыкнул собеседник.

— Нет, погоди. Сейчас попробую объяснить. — Я вновь замялась и рассеянно потерла ладонью лоб в попытке простимулировать работу черепной коробки. Утренние ощущения уже смазались, оставив только общее недовольство, и их остатки никак не хотели воплощаться в слова. — Он… очень странно со мной разговаривал.

— Обидел? — насторожился Лар.

— Нет, как раз наоборот, — медленно качнула головой в ответ. — Проявлял участие. Говорил хорошие слова. Очень хотел встретиться на узкой дорожке с теми, кто… как же он сказал? В общем, с теми, кто научил меня ненавидеть и благодаря кому я такая недоверчивая. И он был честен. Будто хотел приласкать. Знаешь, как к незнакомой собаке с открытыми ладонями подходят — мол, я чист, не желаю зла. Хотел меня приручить. Узнать. П-почесать за ухом. — Я обхватила себя ладонями за плечи, инстинктивно пытаясь сжаться и стать как можно меньше, незаметнее. Смотреть на молчащего Лара не могла, вместо этого разглядывала жилище агния и кривила губы, пытаясь гримасой сдержать слезы. — И мне пришлось бороться с собой, чтобы… не дать ему лапу по первому требованию.

— Прекрати! — тихо, сквозь зубы процедил Лар, хлопнув ладонью по колену. Я вздрогнула и еще больше сжалась. — Что за упрямая девица! Одна встреча, и стольких лет методичной работы как не бывало!

— Прости, — всхлипнула я.

— Да ты тут при чем? — раздосадованно вздохнул мужчина, взял себя в руки и позвал: — Иди сюда.

Я послушно шмыгнула к нему, устроилась на коленке и доверчиво прижалась. Лар обнял меня одной лапищей, второй принялся осторожно гладить по голове, и я почувствовала, что страх отпускает.

— Хочется мне посмотреть на этого северянина, — проворчал Пограничный. — Эх, ребенок! Третий десяток уже, а все никак не поумнеешь! Ну выкинь ты эти мысли из головы, откуда они только взялись! Ты — человек, понимаешь? И окружающие видят в тебе человека, нет в тебе ничего другого.