Кера, когда на нее посмотрели руководители бунтовщиков, изобразила такой оскал, что мужчин аж передернуло. Мастера с металлургического, которые оказались к ней ближе всего, даже дернулись, чтобы отодвинуться. Старик, кажется, не на такой эффект рассчитывал, но продолжил как ни в чем ни бывало:

— Во время побега мы уничтожили около двухсот чистых. И знаете, что, квириты? Мы еще не напились крови этих тварей. Их, и всех тех, кто пляшет под их дудку. Я надеюсь, каждый из здесь присутствующих, понимает, что пощады от чистых не дождется. Ни вы, ни кто — либо из ваших людей. Если вы готовы воевать за свои жизни и жизни подчиненных, мы с ребятами к вам присоединимся. Когда говорю «воевать» я не имею ввиду «выйти в поле и тупо броситься под пули». Ну, или под эту их ворожбу светлую. У вас мало оружия и мало обученных людей. Мы должны победить хитростью, изворотливостью. Умом. Можете назвать это подлостью, если хотите — я не считаю подлостью любые действия против таких врагов. Все должны хорошо подумать…

— Да хорош распинаться, трибун, — не выдержал Доменико. — Тут все всё и так понимают, уговаривать не надо. Думать готовы, к предложениям открыты, и даже в поле выйти, если другого выхода не будет, не побоимся. Так что давайте к делу, времени у нас, я так понимаю, немного совсем. Хотелось бы, кстати, знать, сколько точно.

— Очень правильный вопрос, — согласился Рубио. — Северин, ты уже отправил кого — нибудь, чтобы нам выловили пару жандармов или чистых? Надо бы уточнить у них.

Мануэль, похоже, хотел подколоть центуриона, однако не вышло:

— Отправил, две команды. — Кивнул Северин. — Вооружил их из вашего локомобиля, уж прости что не спросясь. У вас вооружение лучше, чем все, что у нас есть. Револьверы те же…

— Все правильно сделал, — отмахнулся старик, — мы их не на продажу везли. Значит, будем ждать результатов. А пока давайте подумаем, как встречать чистых. И где. Центурион, у тебя карта есть?

Наблюдать за Рубио было интересно. Он, конечно, отнекивается от руководства, говорит, что он больше не трибун и вообще не в армии… но привычку так легко не изжить. Старик, стоя над картой, чувствовал себя как рыба в воде, это было заметно невооруженным взглядом.

— Так. — трибун, постоял с полминуты над картой, после чего принялся задавать вопросы: — Как вы полагаете, какой дорогой будет подходить подкрепление чистых?

— И думать нечего, по железной дороге, — Доменико ответил без раздумий, остальные присутствующие поддержали согласным мычанием. — Предлагаете встретить их заранее, трибун?

— Это самое очевидное решение, — согласился старик. — Устроить нападение на поезд, расстрелять сколько сможем, пока не опомнились и не повыскакивали из вагонов и быстро убраться. Скольких — то в любом случае побьем.

Я вообще — то старался помалкивать, но тут не выдержал, спросил:

— А почему вы не хотите заложить под пути мину и подорвать, когда поезд будет проезжать?

Вокруг стола воцарилось недолгое молчание. Показалось даже, что я сказал что — то не так — особенно после того, как Рубио, прищурившись, принялся меня разглядывать, будто я представитель какого — нибудь редкого, доселе неизвестного вида животных.

— Я понятия не имею, что означает слово «мина», но в целом мысль понял, — наконец заговорил старик. — Мысль хорошая и настолько простая в своей очевидности, что даже стыдно. Оправданием служит только то, что Римская империя не воевала с крупными государствами, в которых есть железная дорога. Мне, например, доводилось только на африканском континенте воевать, когда негритянские племена собрались, чтобы провинцию Та — Кемет пограбить.