Завод не такой уж большой. Вопли наших напарников раздались где — то через полчаса, и их было отлично слышно. Доменико с Ролло проявили максимум актерского мастерства — не знай я, кто и зачем кричит, предположил бы что кого — то убивают самым мучительным способом. Выстрелы так же были очень органичны. Естественно, их услышали не только мы — жандармы сначала насторожились, потом из здания напротив склада высыпали еще шестеро.

— Оставайтесь на посту, — рявкнул сержант. — Мы проверим, что там за переполох. Глядите в оба!

Первую часть приказа охранники выполнили неукоснительно, а вот в оба они предпочли глядеть вслед убегающим товарищам. И, главное, все пятеро — часовой с поста в пристрое даже не подумал вернуться на свое место. Дождавшись, когда пятерка синемундирников скроется из виду, я шепчу «начали», одновременно поднимаясь во весь рост. Должен сказать, я безнадежно опоздал. Мы с Керой вскочили одновременно, я даже раньше на какую — то долю секунды, но я не преодолел и половины расстояния до ротозеев — жандармов, когда богиня уже начала свою кровавую карусель. Кровь веером рубиновых капель разлеталась в стороны. Я не уверен, успели ли жандармы вообще понять, что их убивает — подбежал я уже к трупам. Восторгаться способностям богини, как и ужасаться результатам ее танца некогда. Вопли не прекращаются, выстрелы тоже, кажется, помимо сухих щелчков револьверов добавился треск винтовочных выстрелов.

— Давай рюкзак, и следи, чтобы мне не помешали! — распоряжаюсь я, и подхватив сумку бросаюсь к складу.

У входа заставляю себя остановиться и несколько раз глубоко вздохнуть. Сейчас главное делать все аккуратно. Дрожащие от возбуждения руки — роскошь, которую я не могу себе позволить. На складе витает сладковатый запах нитроглицерина. Хоть бы окна для проветривания открывали, идиоты! Понятия не имею, какая концентрация паров опасна, но проверять не хочу. Бутылки стоят в ящиках, каждая по горлышко засыпана мелким белым песком. Тут — то мне и поплохело. О рюкзаках для переноски я позаботился, а вот о какой — нибудь ветоши — завернуть, чтобы не брякало, как — то не сообразил. Очень хорошо, что за меня об этом подумали работники завода. Придется перекладывать не только бутылки, но и песок — тащить будет тяжеловато. Бутылки выбираю тщательно, проверяю, насколько качественно они закупорены, старательно пересыпаю песком. Беру с запасом — фунтов по двадцать нитроглицерина в каждый рюкзак. С учетом песочка оба рюкзака тянут фунтов на сто двадцать, хорошо, что крепкие — иначе, была бы опасность, что лямки оторвутся. Надеюсь, этого хватит. Нет у меня опыта работы с взрывчаткой. С любой из них, тем более с нитроглицерином. В детстве с друзьями растолкли несколько блистеров с сердечными таблетками, и естественно, никакого результата не добились. Все. Рюкзаки полны — в них по двадцать бутылок, ничем на вид не отличающихся от винных. Только этикетки другие. Очень медленно и осторожно я надеваю один рюкзак на плечи, второй тащу так. На улице ничего не изменилось — Кера стоит с полуприкрытыми глазами, вслушиваясь в звуки далекой перестрелки. Я иду к пролому, отчаянно боясь поскользнуться или споткнуться. Второй рюкзак пока так и тащу в руках — мне нужно, чтобы богиня была свободна на случай неожиданностей.

— Кера, оттащи трупы внутрь склада, а кровь чем — нибудь присыпь, — вспоминаю я. Пусть те, кто придут сюда, обнаружат их на десять минут позже.

Богиня догоняет меня через те же десять минут — за это время я удалился от стены, окружающей завод едва ли на пятьдесят шагов. Вопросительно взглянув на меня, кивает на рюкзак в моих руках.

— Знаешь, — говорю, — я вот понимаю, что ты гораздо ловчее и сильнее, а все равно страшно поделиться такой ношей.