— Наверное, вы правы, Доменико. Мы действительно очень кровожадны. Не буду оправдываться. Я делаю то, что считаю нужным. Не вижу, как по — другому бороться с чистыми. Может быть эти жандармы — прекрасные ребята, но, если я их сейчас пожалею, в Памплону придут спиры и превратят в пепел целый город. Так что я выбираю быть преступником и чудовищем, если это поможет победить. И совсем не против, если после победы меня осудят и казнят — лишь бы это случилось после победы. Сразу скажу, что с Евой немного другая ситуация. Она в самом деле повредилась рассудком, и, боюсь, действительно получает удовольствие от чужих смертей. Но пусть вас это не пугает, поверьте, я могу ее контролировать. Если вы не хотите участвовать в предстоящем, я не в праве вас заставлять.

— Знаете, Диего, мне сейчас даже стыдно стало, — признался парень, помолчав пару минут. — Наверное, дело в том, что мне не доводилось попадать в переделки, подобные тем, что выпали на вашу долю. Нет, когда выступления в Памплоне начали подавлять, я как все вышел на защиту с оружием, но там была защита своей жизни. К тому же я даже не знаю, попал в кого — нибудь, или нет. Тем не менее, участвовать я все — таки буду, — он упрямо мотнул головой, — потому что тоже не вижу возможности обойтись без смертей, а перекладывать это на кого — то другого будет низко. Предпочитаю сам нести ответственность за свои решения.

— Принято. В таком случае, давайте все — таки вернемся к моей идее. И на будущее, Доменико — все моральные дилеммы должны возникать в безопасной обстановке. Не дело это, задумываться о таких вещах сидя под кустом поблизости от врагов. — Доменико уже открыл рот, чтобы рассыпаться в извинениях, и я поспешил продолжить: — Я предлагаю следующее. Вы с Ролло сейчас обойдете завод и выйдете к нему со стороны главного подъезда. Кричите погромче, будто вас убивают, пару раз стреляете в воздух — ни в коем случае не в сторону завода. Только спрячьтесь предварительно — не нужно, чтобы вас увидели сразу, как только выбегут за ворота. Что делать потом — на ваше усмотрение, главное, чтобы жандармы не возвращались на завод хотя бы четверть часа. Можете их увести, главное, сами не попадите под пули. Думаю, мы с Евой и вдвоем сможем притащить достаточно взрывчатки. Встречаемся возле локомобиля — мы будем ждать вас три часа.

И опять, эквит хотел как — то прокомментировать план. Я даже примерно догадываюсь, что там было бы что — то о том, что я его жалею, и пытаюсь оградить от неприятных решений… Не дошло еще, что «увести» жандармов точно не получится — стрелять придется наверняка.

Парень сдержался, промолчал, возмущение выразил только обиженным взглядом. Надо же, какой ребенок — и ведь совсем недавно я сам был таким же! Мы сходили за Ролло, объяснили задачу ему. «Группа отвлечения» ушла, а мы с Керой остались ждать возле пролома.

— Если часовой в пристрое останется на месте несмотря на переполох, оставляй его мне. В этом случае ты убиваешь тех, что возле входа на склад, на часового внимания не обращай, поняла?

— Твое сердце бьется слишком часто, — прошептала в ответ богиня. — Не нужно так волноваться. Я бы почувствовала, если бы мне грозила неизбежная беда.

— Очень рад, что у тебя есть шансы выжить, — огрызнулся я. — Жаль, я даром предвидения не обладаю.

— Вот видишь, смертный, твое волнение заставляет тебя поглупеть, — покачала головой Кера. — Ты уже забыл, что наши судьбы связаны.

Стыдно признаться, в тот момент я действительно не вспомнил о нашем договоре. Упрек был справедлив, и я заставил себя дышать глубже — перед предстоящим делом лучше сохранять ясное сознание.