Время ускоряет бег, возвращается к обычной своей скорости. Жандарм подпрыгивает, услышав ужасающий грохот, доносящийся с противоположного края площади. Ему больше неинтересны непонятные незнакомцы — он спешит разобраться, что произошло в ресторане. Кере приходится меня почти нести — старик, сообразив, что у нас появилась возможность скрыться незамеченными еще ускорил шаг. Теперь самостоятельно я никак не смогу за ним поспеть.

Глава 13

По возвращении на стоянку я был тут же брошен, и даже не смог удержаться на ногах. Рубио, уже успевший раздать добытое спутникам, вызверился:

— Поосторожнее, девка! Если он порвет одежду, новую ему будешь сама добывать! Запасной у нас нет!

— Какая трогательная забота. Спасибо, что поинтересовался моим самочувствием и поблагодарил за спасение! — пробормотал я больше для себя, однако Мануэль услышал:

— Некогда разводить политесы. Будет тебе и благодарность, и участие с заботой. В свободное время, а пока поднимайся. И вы все давайте физиономии в порядок быстрее приводите, потом может быть некогда. И можете поискать что — нибудь пожрать, пока я готовлюсь к вечеру. Я где — то видел здесь по берегам реки рогоз.

— Так вы чего, поесть не купили? — дошла, наконец, до парней удручающая истина.

— Едят только те, у кого документы есть. А такие как мы либо жрут, что нашли, либо молча голодают. А вам троим и вовсе нормальной еды нельзя пока.

— Это почему еще, квирит Рубио? — обиделся Стацио.

— Тебе, Стацио, раньше голодать видно не приходилось, а то бы знал почему, — хмыкнул старик. — Мясца небось хочешь, да еще, непременно жареного? Ты брейся, брейся, отвлекаться не надо, — при упоминании о мясе, все присутствующие, даже Кера, сглотнули слюну. — Так вот, что б ты знал, ты сейчас после хорошего куска мяса и помереть можешь. Сколько вы в лагере просидели, месяца полтора? Ну вот, вам троим теперь только бульончики, как болезным.

Крайне удивил меня тот факт, что объяснения старика стали для парней откровением. Они и в самом деле не знали, что после долгой голодовки нельзя наедаться!

— Да, благополучно жили центральные провинции империи, — хмыкнул Рубио, разделяя мое недоумение. — Ничего, скоро такие прописные истины и здесь узнают.

— Квирит Рубио, так может, раз мы здесь уже на глаза попались, поедем дальше? — Спросил Мариус. — В ту же Хаку, например. Я знаю, она тут совсем недалеко, у меня отец из этих мест был.

— А он тебе не рассказывал, что в Хаке был храм Геры? Самый большой на севере провинции? Так вот, теперь это храм чистого, точнее, собор. И как следствие чистых там больше, чем опарышей в мертвой козе. Понимаешь, к чему я веду?

— К тому что жандармерия там не такая сонная как здесь, и рисковать соваться в город, не имея паспортов глупо, — печально резюмировал Мариус.

За время разговора все, включая старика, привели себя в порядок. Теперь вид нашей компании по крайней мере не наводил на ассоциации с беглыми заключенными — Рубио как — то ухитрился подобрать одежду так, что она, во — первых, была по размеру, во — вторых, однозначно указывала статус носящих. Случайный прохожий скорее всего примет старика за какого — нибудь чиновника, возможно, магистрата средней руки, следующего к месту службы с сыном. Особенно теперь, когда он сбрил неаккуратную седую бородку и вымыл голову в ручье, завязав отросшие волосы в хвост. Кера, пока не откроет рот выглядит точь в точь, как либрарий и, возможно, любовница магистрата. Кузнецы же в новых нарядах никем иным как охранниками и прислугой из плебса быть не могли.

Рубио, как всегда, предпочитал обходиться без долгих разъяснений.