Рубио, как всегда, предпочитал обходиться без долгих разъяснений. Молча достал из машины кусок стальной проволоки, который он неведомо когда и где добыл, и начал над ним колдовать. Не в прямом смысле, конечно, просто делил на небольшие куски и как — то прихотливо их изгибал. Впрочем, тут догадаться несложно — отмычки делает. Видимо рассчитывает найти готовые бланки документов.

Я оказался не у дел, но не расстроился — завалился спать, посчитав, что ждать результатов поиска съестного ниже моего достоинства. Да и не особенно хотелось есть — организм, еще не оправившийся от болезни, не слишком — то стремился восполнить недостающую энергию.

Как выяснилось, Кера решила последовать моему примеру, вот только ей почему — то не захотелось взирать свои сны в одиночестве: в результате я осознал себя в том лагере, который мы покинули совсем недавно. Все выглядело так же, как было, когда мы уходили. Трупы чистых, занимающийся пожар на месте здания администрации лагеря, яркие столбы света от прожекторов упираются в ночное небо. Только овраг, в который сбрасывали иссохшие тела очищенных теряется в дымке, будто его и нет совсем. Хотя нет, есть еще отличие. Лампы, которые испускают свет не пусты. На прожекторах, привязанные цепями, корчатся от муки какие — то чистые в светлых одеждах. Кера в своем истинном виде с удовлетворением наблюдает за этим представлением. Я понимаю, что это проделки богини. Даже во сне не дает побыть в одиночестве. Полный возмущения я подхожу ближе, и вдруг осознаю, что богиня здесь не одна. Под ее крыльями прячется… Ева, наверное.

— Она знает, что это просто фантазия, но ей тек легче, — сообщает богиня беды, почуяв мое присутствие.

— Да, приятная картина, — соглашаюсь я, глядя на лица последователей чистого. — Я не видел их в лагере.

— Их там и не было. Они убрались оттуда за пару дней до того, как мы пришли, — отвечает Кера, девушка молчит, и кажется, дрожит при звуках моего голоса. — Собрали большую часть силы, и уехали в Рим. Ева слышала их разговоры. Там сейчас проходит великий собор. Эти трое станут апостолами чистого бога. Они, и еще семеро, из других лагерей. Они те, кто оказался готов принимать силу бога без ограничений.

— Они стали бессмертными? — я внимательно вглядываюсь в лица призраков, стараясь запомнить их как можно лучше.

— Нет, что ты. Я бы сравнила их с героями — полубогами. Мои родственники, особенно племянник, в свое время любили плодить детишек со смертными. Вот здесь то же самое, только чистый не стал делиться своей силой. Обошелся жертвами. Они очень сильны, и будут становиться еще сильнее, но по — прежнему остаются смертными.

— Значит, их нужно убить. — Мне приятно, что я, наконец вижу зримого врага. Не бесчисленные легионы чистых, а конкретных смертных, которых можно прикончить.

— Я бы не стала искать с ними встречи, — покачала головой богиня. На лице у нее было написано искреннее сожаление. — Любой из них раздавит нас как клопов, даже не приложив особых усилий.

— Ничего. Ты еще не знаешь, на что способен смертный, если задастся целью. Мне было плевать на чистых, пока были живы родители. Но не теперь. — Против поли я начал повышать голос. — И убери их отсюда. Не нужно себя обманывать. Эти твари чувствуют себя прекрасно и наслаждаются жизнью. Пока.

— Да не дрожи так. Ты же понимаешь, он не на тебя кричит, — Богиня чуть приподняла крыло, которым укрывала Еву. — Тебе он ничего не сделает.

— Знаю, но… он может приказать тебе все, что угодно. — Голос у девушки был едва слышен.

— Да, но больно он делать не станет. Иначе я не согласилась бы стать его слугой.