Выходило, что все эти годы, кто-то либо жил здесь, либо посещал лабораторию, поддерживая жизнь в установках и продолжая исследования.

А приоткрыв дверь в кабинет руководителя лаборатории, понял кто именно всем этим занимался. Бугристое нечто, отдалённо похожее на человека, только чудовищно распухшего, сидело в углу кабинета среди останков мебели, а сверху, на широких плечах находилась голова, выглядевшая вполне нормальной.

Лицо профессора, доктор наук Панкратова и одарённого девятой ступени, повернулось к Кириллу и что-то пророкотав, словно пулемёт выплюнуло изо рта очередь алых шаров, хлёстко бивших в стены кабинета, и взрывавшихся каплями жидкого огня.

Он успел убраться за дверь, и собрав в точку всю силу энергетического, окутал сверкающую синим сферу слоем воздуха, который заключил в оболочку воды, и высунувшись из-за двери, метнул это в умертвие, отметив что сделал это как никогда вовремя.

Поднятый самого высокого ранга известного людям — Таррлич, уже встал и пошёл к выходу из кабинета, собираясь убить человека, когда многослойный шар врезался в мягкую оболочку умертвия. Волна лютого холода сразу двинулась по телу, а воздушная оболочка взорвалась вырвав кусок плоти, куда влетел шар энергии.

Тарлич был относительно молод и не успел обрасти защитными оболочками. Ну а дестабилизация эфирных потоков доделала остальное.

Из дверей пыхнуло жаром, и ударная волна подхватила Кирилла и чуть не расплющила об угол коридора, полетев дальше.

Когда он очнулся, и заглянул в кабинет, вместо бугристого нечто, по всем стенам стекала масса похожая на фекалии, и ровно с таким же запахом, а по комнате носился крупный, размером с футбольный мяч шар духа смерти. Кирилл только успело отшатнутся назад, когда почуяв жизнь, дух смерти полетел в его сторону. Но промахнувшись, влетел в стену, и дальше в гранит, где стал кормом для духов земли.

Но на звук взрыва уже торопились существа, оставшиеся в живых.

Такой объект, даже вычеркнутый из всех планов не мог оставаться вне внимания флотской разведки, и естественно за ним присматривали, пользуясь одним из секретных проходов, не значившихся ни на одном плане.

И именно по этой кривой тропинке сейчас двигался человек давно потерявший своё имя и фамилию и проходивший по документам как «двести пятый». Специальный человечек, занимающийся «подрезкой концов» и вообще уборкой в местах, где нагадили те, кто имел власть, и не желал отвечать за сделанное. Себя он называл «клинером» от английского cleaner, что означало уборщик, и действительно быстро и качественно убирал, подчищал, и вообще заметал следы, при этом конечно же убивая если потребуется.

В этот раз его дёрнули прямо с роскошной мулатки, и пришлось быстро тащиться из Яньтая, наняв скоростной чартер.

И вот теперь, двести пятый спускался по узкой лесенке всё ниже и ниже, размышляя о том. что давно уже мог завязать, но тогда уже совсем непонятно зачем жить.

Знак «особой опасности» двести пятый проигнорировал. Ну чем там может удивить опытного бойца какой-то мальчишка? А награды… так насовали чтобы воткнуть в Верховный Совет или ещё куда. Наверняка внебрачный сын Председателя Верховного Совета Громова, или ещё кого. К пятидесяти годам человек без имени и фамилии оставался в уверенности что все его неудачи проистекают от чьих-то злых умыслов, а успехи — исключительно его доблести и профессионализму и вообще ему достался неправильный глобус.

Последняя дверь, открывавшаяся в подсобку командного этажа. Двести пятый повернул задвижку, убрал в сторону запорные шплинты и открыл тщательно смазанную заслонку, не очень понимая зачем его вообще сдёрнули. Пацан уже давно мёртв, а сделать пару снимков смог бы, и кто другой. Но заказчики платили щедро, а значит надо всё сделать по высшему разряду.