До конца дежурства оставалось минут тридцать, и они уже договорились попить чай с пирожками в закусочной на углу улицы маршала Рабиновича, когда из полутёмного скверика на них вышла группа из двух десятков крепких плечистых парней, с цепями и ножами в руках.

— Легаши, оставьте нам молодого и валите. — Выкрикнул кто-то из толпы, но у парней появились свои идеи.

— Корд, лево, я право, Фехт, дави центр. — Коротко скомандовал Дмитрий, и ловко выдернув дубинку из зажима на поясе, вломился в толпу.

Кирилл тоже достал дубинку, и работая в круговой манере бил в основном по ногам, ломая кости. И только одному, выдернувшему пистолет, ударил между ног так, что его скрутило от боли, и все пять пуль, ушли ему же по ногам.

Десантура тоже не подвела, раскидывая атакующих словно центрифуга. В облаках кровавых брызг, вылетевших зубов, и в затейливых позах.

Ещё один из нападавших выхватил пистолет, но Константин с позывным Корд, был быстрее и закрывшись от первого выстрела одним из асоциалов, выхватил оружие и одной пулей поставил точку в бессмысленной жизни маргинала.

— Доложить состояние и боекомплект.

— Здоров, полный. — Ответил Корд поднимая с земли дубинку.

— Здоров. — Кирилл, подняв чувствительность слуха, внимательно оглядывался, но всё было тихо.

— Отлично отработали парни. — Дмитрий убрал дубинку в зажим и посмотрел на небо. — Что-то наши не торопятся.

— Так всего прошло секунду тридцать. — Кирилл усмехнулся, а услышав в небе пение турбин кивнул. — А нет, вон, летят от проспекта, ясны соколы.

Такое происшествие как нападение на патруль, уже относилось к ведению ГУГБ, и очень скоро к машине воздушного патруля и нескольким медицинским транспортам, добавился вместительный аэромобиль госбезопасности.

Но полицейских с Кириллом задержали ненадолго. Собственно, вся картина, снятая с очков и камер полицейских, уже обработана вычислителями в ГУГБ, и её можно было просмотреть пошагово, с любой точки. Смерть одного из нападавших тоже не вызывала никаких вопросов. Вытащивший оружие перед полицейским подлежал уничтожению.

Быстро сдав табельное и спецсредства, они переоделись в гражданское, и как договаривались посидели, успокаиваясь и заново переживая короткий, но весьма интенсивный бой.

Домой он попал уже к полночи, но на следующий день был выходной, так что с утра никуда бежать не требовалось. Он посадил Молнию на узкий кусок асфальта, куда не помещалась ни одна машина и закрыв колпак, шагнул к дверям подъезда, когда его остановил негромкий голос. У машины, припарковавшейся прямо у входа, стоял мужчина средних лет, в сером кашемировом пальто, и белом шарфе.

— Кирилл Петрович?

— Слушаю вас. — Кирилл обошёл машину, остановившись так. чтобы лицо мужчины хорошо просматривалось в камеру.

— Я прошу вас отключить камеру. Разговор у меня к вам весьма конфиденциальный. — Произнёс мужчина скучающим тоном. — Все остальные камеры и микрофоны во дворе мы отключили.

— А у меня, напротив нет до вас никакого дела. — Кирилл повернулся, и уже не слушая пошёл к дверям, когда прозвучало:

— Смотрите, в следующий раз друзей может не быть.

— Продолжайте. — Кирилл с усмешкой развернулся. — Наверняка у вас есть что-то кроме угроз?

— Разумеется. — Мужчина помолчал, выстраивая речь с учётом включённой камеры. — Вам следует принести извинения Сергею Ковалевскому, и отозвать своё заявление.

— Сергей, это мразь, которая пристаёт к девчонкам, потому что ему даже социалки не дают? — Кирилл рассмеялся. — Слушайте, а Ковалевский старший в курсе какое животное вырастил? Или сын такой же как отец? — Кирилл демонстративно снял очки, сунул их в карман, стянул браслет комма, отключил и тоже положил в карман.