— И чего это вы тут делаете? — Кирилл с улыбкой посмотрел на толпу, среди которой выделялся широкоплечий мужчина в штанах, грязных спортивных туфлях, несвежей футболке и куртке — ветровке ярко-жёлтого цвета.

— Это наша земля! — громко выкрикнул он, тряся кулаком.

— Это с хрена ли? — Кирилл удивлённо посмотрел на придурка. — Она была государственной, затем отошла в частное владение и в итоге стала моей по документу дарения в качестве награды.

— Мы давно тут живём! — Выкрикнула какая-то девчушка, высунувшись из-за спины другого мужчины.

— И это ложь. — Кирилл улыбнулся. — В доме не было следов пребывания других людей, равно как и на территории. Была правда непонятная яма, но вы же не спали там вповалку как зимующие рептилии? — Судя по лицам, именно так они и поступали, но на прямой вопрос не ответили. — Слушайте, а зачем вам это всё? Ночевать на голой земле, жрать всякое дерьмо, и ходить в обносках? Государство ведь гарантирует каждому жильё, питание и одежду. Хотите в городе, хотите в посёлке. Только в общинах нельзя поселиться. Ну так та земля практически в их собственности.

— Мы не рабы! — Вновь выкрикнула та же девчушка, а парень из-за которого она высовывалась чтобы высказать свой лозунг, добавил.

— Нас заставляют работать…

— Вы совсем дураки? — Кирилл удивлённо посмотрел на людей, столпившихся перед решёткой. — Посчитайте в какие усилия вам обходится то, что вы имеете сейчас, учите риск уголовного наказания, и тюрьмы, представьте, что жили бы в чистых отдельных квартирах, с бесплатным питанием и водой, за работу три раза в неделю по три часа в день. Там кстати самое тяжёлое — подмести двор или сложить мусор по контейнерам. — Девочка что выкрикивала лозунги несмело показалась из-за спины мужчины, да и остальные подошли чуть ближе. — О бесплатной медицине и говорить не приходится. Ну и понятное дело, доступ ко всяким играм, телепередачам, бесплатным концертам, дискотекам, и всему прочему.

Мужик, стоявший впереди просто физически чувствовал, как власть в стае расползается в его руках, и решил ответить привычным для себя образом — агрессией.

— А ты-то небось не утруждаешься. За что такие подарки, тварь! — Выкрикнул он, картинно скрипя кулаками.

В ответ Кирилл с места взвился в воздух, легко перепрыгнув трёхметровую решётку, мягко приземлившись возле здоровяка.

— А теперь повтори это мне в лицо. — Кирилл произнёс это негромко, но деревья в лесу, шелохнулись, а воздух запах озоном.

— Мамочки… прошептала девчушка, и снова спряталась за спину своего парня.

— Слышишь, мразь ленивая, — Кирилл вбивал каждое слово будто гвоздь. — Я встаю в шесть утра, чтобы успеть потренироваться, а после лечу в универ, чтобы там пахать до четырёх — шести вечера, и дома занимаюсь ещё пару часов, чтобы в девять снова выйти на тренировку. За что такой подарок? — Кирилл качнул головой на дом за забором. — У сети спроси. Я Кирилл Смирнов. Ну, что, хочешь драться? — Он усмехнулся увидев, как у предводителя вильнули глаза, а руки спрятались за спину. — Я так и подумал. — Теперь с вами. Предложение однократное. Если да — да, если нет — нет. Я открываю калитку, вы заходите и ждёте автобус соцслужбы. Они вас осмотрят на предмет болезней, и прочих вшей, окажут медпомощь, дадут возможность привести себя в порядок, решат с документами и средствами связи. У нас в стране каждому положен бесплатный смарт. Пока ждёте, могу дать команду ботам, чтобы принесли чего пожрать. У меня разносолов особых нет, но молоком, мясом и хлебом накормлю.

Дела у группы асов шли с каждым днём всё хуже и хуже. Колхозники гоняли их со своих угодий, егеря из лесов, и вроде бы найденная ничейная земля с заброшенным домом, как оказалось вовсе не ничейная.