Дар он обрёл случайно, когда заблудился в лесу и провалился в древнее захоронение, подмытое ливнями и половодьями. Вождь когда-то могущественного племени, уморивший в ритуале многие десятки сотен людей напитывая Большой Кристалл Крови, уже никогда не поднимется могущественнейшим умертвием, потому как сначала кристалл выпал из гнезда от мощного землетрясения, а позже без остатка впитался в мальчишку, ударившегося об него головой.

Подросток провёл в кургане всего ничего — несколько часов, а очнувшись мало что помнил, но царапины и ранки на теле стали заживать буквально на глазах, а люди рядом чувствовать прилив сил и тоже быстро выздоравливали.

Мама Димы, подхватившая какой-то хитрый вирус, перенесла болезнь на ногах, к немалому удивлению врачей, а папино сухожилие, повреждённое ещё во времена неспокойной курсантской юности, вдруг перестало болеть, и вообще нога сгибалась как положено.

Двадцатка в силе и резерве, это очень много. Это огромное значение даже если маг вообще ничего не знает и не умеет. Поэтому вокруг Горелова — младшего постепенно распространялся мистический ореол, изрядно мешавший всей семье.

В день похищения, Дима торопился на рынок за свежими овощами, для борща, куда его отправил родной дядя, но не успел заскочить в проход между гаражей, как потерял сознание и был подхвачен человеком словно соткавшимся из воздуха.

Снова он очнулся уже подвешенный в силовых линиях гексаграммы, от боли, терзавшей всё тело. Отчаяние, тоска, серое безразличие сменялись одно за другим, пока перед глазами не возникло окровавленное лицо молодого парня, что-то кричавшего ему.

С трудом поняв, что от него хотят, он хотел сказать «да» но едва шевельнул губами.

Но парень его понял, и также громко и чётко объяснил, что нужно сделать. Тех крох воли, что оставалось в маленьком теле, истерзанном трёхдневной пыткой, не хватило бы ни на что, но слова «Иначе получается, что я сдох зря» полыхнули в нём словно порох, порождая такую волну внутреннего протеста и изменения, что, когда чёрные щупальца мага вновь потянулись к нему, собираясь уже не выпить его талант, а занять тело, он был готов к бою.

Физически тело архигранда умерло где-то через десять минут после начала ритуала, но душа захваченная в линиях узора, сражалась за жизнь с упорством обречённого, не замечая, как кусок за куском элементы её структуры исчезают, тая словно лёд на солнце.

Кирилл не обманул, и последние капли души смердели ужасно. Но именно они закрепляли всю конструкцию из знаний, навыков и опыта, накопленного старым магом. И Дима проглотил эту дрянь до конца доверяя своему спасителю, как не верил ещё никому в жизни.

Прожевав их и что-то и правда похожее на пепел от костра, подросток едва не упал, когда линии узора погасли. От тела архигранда осталась лужа вонючей и грязной воды, быстро высыхавшей на глазах. А вот его спаситель был ещё жив, и Дима, не приводя в сознание, коснулся пальцами тела, собирая информацию о травмах. И сразу потекла энергия исцеления, собирая разорванные органы, соединяя кости и очищая тело от продуктов распада.

Затем быстро набросав в воздухе узоры преобразования материи и структур, опустил пальцы вниз, словно пианист, и вздохнув, начал работу.

Левая рука сначала приросла костями, до пальцев кисти, после стала окутываться нервными волокнами, мышцами и кровеносными сосудами, и последним поверх покрылась кожей, белёсой словно у рыбы. Сначала он хотел сделать кожу такой же загорелой, как и на второй руке, но тут же понял, что меланин может плохо повлиять на обмен веществ в только что отросшей конечности, и оставил как есть.

— Проснись… — Дима осторожно коснулся щеки своего спасителя, и тот мгновенно открыл глаза.

— Ты его прикончил? — Кирилл, чуть приподняв голову оглянулся. В зале остро пахло сгоревшей плотью, а по потолку шла огромная трещина

— Да.