— Прошу прощения Кирилл Петрович. Вас нет в списке приглашённых, но мы поставим для вас столик. Вон там у окна, подойдёт?

— Да я честно говоря случайно зашёл. Хотел поужинать после спектакля, а всё уже закрыто.

— И правильно сделали. — Мэтр, улыбнулся, жестами и через ассистент продолжая командовать своими людьми. — У нас сегодня роскошная уха из свежайшей стерляди, бифштекс из мраморной говядины и чудесная икра из Астрахани.

В этот вечер, собравшиеся отмечали своеобразный юбилей подобных неформальных встреч, и собрались буквально все, кто мог попасть сюда.

Ни о чём таком Кирилл конечно не знал, и наблюдал коловращение погон, костюмов, мехов и бриллиантов с исследовательским интересом. Женщины щеголяли модными в этом сезоне «пустотным шёлком» выращиваемым на орбитальной фабрике, а мужчины аксессуарами от модного дома «Селябинск» отличавшимся нарочитой угловатостью, грубостью и разумеется ценой.

— Прошу прощения Аскольд Гурамович, — Молодой мужчина, преградивший им путь, поклонился. — Кирилл Петрович, Товарищ Белоглазова просит вас, оказать ей честь, и присесть за её столик.

— О, она здесь! — Кирилл кивнул. Ведите.

— Кирюша, — Елена, и так выглядевшая словно двадцатилетняя девушка, с момента последней встречи посвежела, похорошела, и казалось вообще перестала пользоваться косметикой. Получение двадцатого ранга, очистка энергоканалов и общее восстановление организма, сделал её совершенное тело и лицо ещё более привлекательными, и у неё не было отбоя от поклонников и воздыхателей. Но с некоторых пор, никого ближе метра, Белоглазова не подпускала, словно боясь разрушить эту магию.

Вот и в Сочи она приехала лишь в окружении четырёх учениц — старших магистресс, кроме того, образовывавших её личный боевой клин.

Увидев подходящего Кирилла, она встала, чуть не отбросив стул, и раскрыла руки навстречу.

— Как я рада тебя видеть. А то мне говорят, что ты здесь, и мы никак тебя не можем найти.

— Привет. — Кирилл коснулся губами щеки, женщины, лизнув попутно мочку уха, почувствовав, как по её телу прокатывается волна мурашек.

— Хулиган. — Глаза Елены Александровны сверкнули льдистой глубиной словно два аквамарина. — Давай сначала поешь, а я тебе попутно расскажу кто тут и что делает. — Она сидела чуть в стороне от официального главы Водянова, но слово её в клане было если не решающим, то очень важным.

— Слушай, а я давно хотел спросить, — Кирилл в два движения сгрёб подсунутый ему салатик, глотнув словно удав, не чувствуя вкуса, и повернулся в сторону подруги. — А ты чего не Водянова?

— А смысл? — Елена улыбнулась. — Завтра они придумают какой-то новый знак отличия, и мне снова всё менять? Нет уж. С рождения была Белоглазовой, и дочери мои Белоглазовы, и их дочери тоже…

Она взмахнула рукой, и словно из пустоты рядом со столиком материализовалась одна из учениц держа в руках поднос с тарелкой супа.

— Ты ешь давай. — Елена негромко рассмеялась. — Непоетый мужчина склонен к немотивированной агрессии и принятию необдуманных решений.

— Это всё поклёп и наветы! — Припечатал Кирилл, пододвигая к себе тарелку. Ему, после дня на лыжах, и весьма символического обеда неимоверно хотелось есть. — Я всегда образец здравого смысла и умеренности.

— Точно. — Елена усмехнулась. — Больше двух десятков за раз не убиваешь, больше четырёх не трахаешь и мертвяков больше тарлича и архигранда не убиваешь.

— Так нет ничего выше. — Кирилл улыбнулся кроткой улыбкой монаха. — Но я конечно понимаю, что там везде просто повезло. В подземелье у моряков, тарлич не боевой был, а в Сибири его хорошо отвлекли, и я успел ударить.