У меня не было охоты быть сопричисленным к клиентуре ростовщика, и я решил, поскольку этого требовали обстоятельства, посвятить майора в положение дела.

— Я не нахожусь в стеснённых обстоятельствах, господин майор, — сказал я. — Господин Альбахари меня не интересует. Дело касается, коротко говоря, актёра Бишофа, которого вы, может быть, знали по имени. В последние дни он несколько раз заходил в этот дом, и, судя по всему, его самоубийство находится в связи с этими визитами. Вчера вечером он застрелился в своей вилле.

Майор соскочил со стула, как от электрического тока.

— Что ты говоришь? Бишоф? Артист придворных театров?

— Да, мне очень важно узнать…

— Застрелился? Не может быть! Об этом в газетах сказано?

— Вероятно.

— Актёр Бишоф! Так бы ты мне сразу и сказал! Разумеется, он здесь был. Третьего дня, нет, погоди-ка, в пятницу, часу в двенадцатом…

— Вы его видели?

— Не я — моя дочка. Что ты говоришь! Актёр Бишоф! Послушай-ка, что же сказано в газетах? Денежные затруднения? Долги?

Я не ответил.

— Нервы, — продолжал он. — Наверное нервы! Нынешние артисты народ развинченный, переутомлённый… Моя дочка тоже нашла… Рассеянный, растерянный, сначала даже не понял, чего она хочет от него… Да, гениальные люди! Дочка моя… У каждого из нас — свой конёк.

Я вот собираю почтовые и юбилейные марки. Когда коллекция готова, продаю её, всегда находится любитель. А девочка моя интересуется больше автографами: у неё уж целый альбом полон подписей. Живописцы, виртуозы, титулованные особы, актёры, певцы, одни только знаменитости. Ну а в пятницу, в полдень, она вбегает в комнату очень взволнованная: «Подумай, папа, кого я встретила на лестнице, — Бишофа!» Схватила альбом и выбежала. А потом приходит через час счастливая. Целый час прождала его на лестнице, но все-таки поймала, и он расписался в её книге.

— Где же он был все время?

— У господина Альбахари, а то у кого же.

— Это только предположение? Или…

— Да нет же, она ведь видела, как он вышел оттуда. Господин Альбахари проводил его до дверей.

Я встал и поблагодарил майора за сведения.

— Ты уже уходишь? — сказал он. — Если у тебя есть ещё минутка времени, может быть, тебя заинтересует коллекция. Особенных редкостей, правда, ты у меня не найдёшь…

Он показал концом трубки на раскрытую страницу альбома и сказал:

— Гондурас, последний выпуск.

Спустя несколько минут я звонил у дверей господина Альбахари.

Долговязый рыжий парень в безрукавке впустил меня в прихожую.

— Нет, господина Альбахари нет дома. Когда вернётся? Неизвестно. Может быть, только к вечеру.

Я стоял в нерешительности и размышлял, ждать ли мне. Из комнаты, дверь в которую была приоткрыта, доносились шаги и нетерпеливое покашливание.

— Ещё один господин дожидается там, — сказал мне парень. — С полчаса уже здесь сидит.