— Оказывается, ты много читаешь, — сказала Жаклин.

— Не представляю себе жизни без книг.

— А сам-то ты откуда родом? Если мой вопрос хоть как-то тебя задевает, можешь не отвечать.

— Я из Палестины.

Он вышел из кухни и протянул ей бокал, наполненный красным вином. Потом, взяв ее за руку, сказал:

— Пойдем со мной.

Габриель стоял у окна своей квартиры. Лазерный микрофон Карпа ловил обрывки разговора из дома напротив, но это было все равно что слушать старую, заезженную виниловую пластинку. Когда Юсеф и Жаклин перешли в спальню, Габриель сказал:

— Выключай аппаратуру.

— Но, Гейб, сейчас начнется самое интересное!

— Выключай, я сказал.

Карп опустил микрофон и отключил энергию.

— Я жрать хочу. И прогуляться.

— Ну и иди себе.

— Ты в порядке, Гейб?

— У меня все отлично.

— Ты уверен?

— Сказано тебе: иди гуляй!

Часом позже Юсеф выбрался из постели, подошел к окну и раздвинул шторы. Янтарный свет уличных фонарей придавал его оливковой коже серовато-желтый оттенок, характерный для старой газетной страницы. Жаклин лежала на животе и, подперев подбородок ладонями, смотрела на своего любовника поневоле. Ее взгляд скользил по его широким плечам, спине, тонкой талии и узким мускулистым бедрам. Интересно, задавалась она вопросом, Габриель его видит?

Юсеф наблюдал за улицей, рассматривая припаркованные автомобили и дом напротив. Когда он слегка повернулся, Жаклин увидела у него на спине широкий плоский шрам, огибавший правую лопатку и шедший вниз параллельно позвоночнику. Она осязала этот шрам кончиками пальцев, когда они занимались любовью. На ощупь поврежденный участок кожи был жестковатым и грубым, как наждак. Или как кожа акулы.

Юсеф показал себя нежным любовником, настойчивым в своем стремлении доставить ей удовольствие. Когда он вошел в нее, она прикрыла глаза и представила, что с ней занимается любовью Габриель. Поэтому, когда она коснулась пальцами шрама, ей представилось, что это шрам Габриеля, который он заполучил во время одной из своих давних миссий. На мгновение ей захотелось стать колдуньей, чтобы, сделав над шрамом несколько пассов рукой, добиться его полного исчезновения.

— Что ты там высматриваешь? — спросила она.

Юсеф повернулся к ней лицом и сложил на груди руки.

— Тебе прежде доводилось спать с арабом, Доминик?

Хочет сменить тему, подумала она, но сказала другое:

— Ты у меня первый. Возможно, когда-нибудь мне захочется переспать с арабом еще раз.

— Ты не смеешь думать о другом, пока спишь со мной.

— А мы, значит, теперь спим вместе?

— Это тебе решать.

— Ладно. Будем считать, что с этой минуты мы официально спим вместе. — Она перекатилась на спину, взглянула на луч света с улицы, пересекший наискось ее тело, и представила себе, что это взгляд Габриеля. — Тебе не кажется, что нам следует узнать друг друга получше — уж коли мы теперь, так сказать, официально спим вместе?

Он улыбнулся и спросил:

— Ну и что бы тебе хотелось узнать?

— Я бы хотела знать, что приключилось с твоей спиной.

Он отвернулся от нее и посмотрел в окно.

Жаклин взглянула на светящийся циферблат часов, стоявших на столике у постели.

— В моем прошлом есть кое-какие эпизоды, которые тебе могут не понравиться, — сказал он.