Когда миновали сорок пять минут, Габриель встал с места, натянул куртку и, присев у ног Лии на корточки, положил руки ей на колени. Она некоторое время смотрела поверх его головы, потом опустила голову и их взгляды встретились.

— Мне пора идти, — прошептал Габриель. Лия не шелохнулась.

Он хотел уже было подняться с корточек, но в этот момент она протянула руку и дотронулась до его щеки. Габриелю потребовались все его душевные силы, чтобы не отпрянуть, когда изуродованный шрамами обрубок прикоснулся к его коже. Лия печально улыбнулась, вернула руку на колено и накрыла ее другой рукой, приняв ту самую позу, в которой он ее застал, когда вошел в теплицу.

Габриель распрямился и направился к выходу. Ожидавший в терракотовом зале доктор Эвери проводил его до машины. Сев за руль, Габриель долгое время не заводил мотор, вспоминая о том, как Лия дотронулась до его лица. Что она в нем увидела? Признаки сильного утомления? Или же тень Жаклин Делакруа?

Глава 28

Лиссабон

Тарик появился в дверном проеме национального ресторана «Дом фадо». Лицо у него отливало мертвенной бледностью, а когда он прикуривал, его руки заметно подрагивали. Пройдя весь зал, он подсел к столику Кемаля.

— Что привело тебя в Лиссабон на этот раз?

— Кое-какие проблемы с дистрибуцией нашей продукции на Иберийском полуострове. Вполне возможно, мне придется провести в Лиссабоне несколько дней. Или по крайней мере часто сюда наведываться.

— И это все?

— И еще вот это. — Кемаль вынул из кармана большую цветную фотографию и положил на стол. — Познакомься с мадемуазель Доминик Бонар.

Тарик взял фотографию со стола и некоторое время внимательно ее рассматривал.

— Пойдем со мной, — спокойно сказал он, обращаясь к Кемалю. — Хочу кое-что тебе показать. Уверен, это покажется тебе небезынтересным.

Квартира Тарика находилась в возвышенном месте квартала Альфама. Она состояла из двух комнат с простыми дощатыми полами и маленькой веранды, выходившей в тихий внутренний двор. Приготовив чай по-арабски, то есть очень крепкий и очень сладкий, он присел у двери веранды и стал смотреть, как струи дождя поливают булыжник.

Отведя наконец взгляд от двора, Тарик сказал:

— Ты помнишь, каким образом нам удалось выйти на Аллона в Вене?

— Это было так давно... Тебе придется помочь мне освежить эти воспоминания.

— Моего брата застрелили в постели. С ним была девушка — немецкая студентка, придерживавшаяся радикальных взглядов. Она написала письмо моим родителям через неделю после того, как убили Махмуда, и рассказала, как все произошло. Она, между прочим, заявила, что никогда не забудет лица убийцы. Мой отец отнес ее письмо офицеру безопасности ФОП, у которого имелся офис в нашем лагере. Этот офицер, ознакомившись с текстом, передал письмо в разведку ФОП.

— Кажется, что-то такое припоминаю, — сказал Кемаль.

— После того, как в Тунисе убили Абу-Джихада, служба безопасности ФОП провела расследование этого дела. Люди из службы исходили из простейшего предположения, что убийца хорошо знал, где находилась вилла, внутреннее расположение комнат, а также все входы и выходы. Ну а коли так, убийца непременно должен был какое-то время обретаться неподалеку от виллы, ведя наблюдение и разрабатывая план акции.

— Великолепный образчик дедукции, — с саркастическими нотками в голосе произнес Кемаль. — Если бы служба безопасности ФОП правильно поставила дело с самого начала, Абу-Джихад был бы сейчас жив.

Тарик удалился в спальню, но минутой позже вернулся, держа в руке большой коричневый конверт.

— Люди из службы безопасности ФОП начали просматривать сделанные камерами слежения записи и нашли несколько кадров, где был запечатлен небольшого роста темноволосый человек.