Тут Шамрон неожиданно замолчал, но Габриель знал, о чем он подумал. В Вене Тарик использовал для прикрытия австрийскую девушку-продавщицу, которую на следующий день после взрыва выловили из Дуная с перерезанным от уха до уха горлом.

— Ладно, Габриель. Предположим, ты прав и Тарик подозревает, что Жаклин работает на службу. Предположим, он готовит нам ловушку и надеется нас в нее заманить. Но даже при таком раскладе мы остаемся хозяевами положения. Потому что мы решаем, когда форсировать операцию, а когда придержать коней. Мы выбираем место и время. Мы, а не Тарик.

— Но при этом жизнь Жаклин будет висеть на волоске. А я не хочу рисковать, не хочу, чтобы она закончила свои дни, как все остальные женщины, с которыми общался этот тип.

— Ничего подобного не произойдет. Ведь она профессионалка, да и мы будем отслеживать каждый ее шаг и, если понадобится, прикроем.

— Две недели назад она работала фотомоделью. И уже много лет не выбиралась в «поле». Она, возможно, и профессионалка, но к такого рода сложной игре не готова.

— Позволь, я открою тебе один маленький секрет, Габриель. Никто не может быть полностью готов к такой сложной игре. Тем не менее я уверен, что Жаклин сумеет о себе позаботиться.

— Но мне не нравятся правила игры, которые нам предлагают. Мы знаем, что Жаклин должна отправиться в аэропорт Шарль де Голль и сесть в самолет, но не знаем, куда этот самолет направится. После того, как игра начнется, нам все время придется выступать в роли догоняющих.

— Мы узнаем о том, куда они полетят, как только они пройдут на посадку и объявят номер их рейса. После того, как они сойдут с трапа в конечном пункте назначения, за ними будут следить наши люди. Мы ни на минуту не упустим Жаклин из виду.

— А что потом?

— А потом ты, когда тебе представится удобная возможность, ликвидируешь Тарика, и на этом операция завершится.

— Давай арестуем его в аэропорту Шарль де Голль.

Шамрон поджал губы и отрицательно покачал головой.

— Ты против? Но почему?

Шамрон воздел к потолку толстый указательный палец:

— Причина номер один: нам придется подключить к делу французов, а я к этому не готов. Причина номер два: не представляю, кто мог бы состряпать против Тарика сколько-нибудь серьезное уголовное дело, которое не развалилось бы в суде. Причина третья: если мы поведаем французам и нашим друзьям из Лэнгли, что знаем, где будет находиться Тарик в тот или иной день, они сразу же поинтересуются, как мы раздобыли эту информацию. В этом случае нам придется рассказать, что мы оперировали на английской территории, не озаботившись поставить англичан об этом в известность, а им это очень не понравится. И последнее: нам меньше всего нужно, чтобы Тарик оказался за решеткой и стал своего рода иконой для тех, кто стремится подорвать мирный процесс. Нас бы куда больше устроило, если бы он без шума растворился в воздухе.

— А что ты скажешь по поводу похищения?

— Ты и вправду думаешь, что нам удастся незаметно выхватить Тарика из толпы в терминале аэропорта Шарль де Голль? Говорю сразу: это невозможно. Так что, если мы хотим разобраться с Тариком, нам придется несколько часов играть по предложенным им правилам.

Шамрон прикурил сигарету и отчаянно замахал в воздухе рукой, гася спичку.

— Итак, Габриель, сейчас дело за тобой. Для проведения операции такого уровня сложности требуется непосредственное одобрение премьер-министра. В данный момент он находится у себя в офисе и ждет, когда я поставлю его в известность относительно того, готов ты приступить к делу или нет.