— Боюсь, меня ждет срочное дело.

Этот парень неимоверно, просто дьявольски удачлив, подумал Тарик.

Арафат сказал:

— Мне необходимо переговорить по телефону в спокойной обстановке.

— Полагаю, мой кабинет подойдет вам как нельзя лучше. Прошу вас, идите за мной.

Арафат выбрался из толпы и в сопровождении сенатора Кэннона и своих помощников двинулся по коридору в сторону хозяйских апартаментов. Миг — и они скрылись из виду. Один из телохранителей Арафата тут же занял пост у двери. Минутой позже сенатор Кэннон и помощники палестинского лидера вышли из кабинета и присоединились к гостям.

Тарик понял, что пришло время нанести удар. Другой такой возможности ему могло не представиться. Держа перед собой поднос и лавируя среди толпы, он пересек гостиную, прошел по коридору и остановился напротив охранника. Это был сотрудник личной охраны Арафата, который не мог не знать, что его босс без ума от хороших тунисских фиников.

— Один из помощников мистера Арафата велел мне принести ему вот это.

Телохранитель посмотрел на тарелку с финиками, потом перевел взгляд на Тарика.

«Эту проблему можно разрешить двумя способами, — думал Тарик, поглядывая на охранника и мысленно к нему обращаясь. — Или ты пропустишь меня, и тогда, возможно, останешься в живых, или же, если ты заупрямишься, я пристрелю тебя и все равно войду в кабинет».

Телохранитель взял с тарелки финик, бросил его в рот, после чего отворил дверь и сказал:

— Поставишь поднос на стол и сразу же выйдешь. Понял?

Тарик кивнул и вошел в комнату.

Габриель припарковал свой «универсал» на Восемьдесят восьмой улице, выскочил из машины и, не обращая внимания на окрики патрульного, побежал через дорогу к большому дому на Пятой авеню. Жаклин следовала за ним, отставая на несколько шагов. Когда они вошли в коридор, их встретили три человека: сотрудник личной охраны Арафата, агент американской службы безопасности дипломатического корпуса и полицейский из Нью-йоркского департамента полиции.

Лифтер распахнул перед ними двери лифта. Когда все пятеро погрузились в кабину, он нажал на кнопку семнадцатого этажа.

— Надеюсь, приятель, у вас верная информация, — сказал агент СБДК.

Габриель кивнул, вынул из кармана куртки «беретту», оттянул затвор, досылая патрон в патронник, и засунул оружие за пояс брюк.

— Господь всемогущий! — проблеял лифтер.

Кабинет был невелик, но изящно обставлен. У окна помещался старинный резной письменный стол, рядом стояло обитое лайкой кресло, вдоль стен высились полки, заставленные книгами по истории и биографическими изданиями из серии «Жизнь великих людей». Скрытые в подвесном потолке лампы давали мягкий рассеянный свет. У стены по правую сторону от стола находился мраморный камин, в котором, негромко потрескивая, ровно горели аккуратные деревянные чурбачки. Арафат, прижимая к уху трубку телефона, молча слушал своего собеседника. Только под конец разговора он произнес несколько слов по-арабски, после чего повесил трубку и посмотрел на Тарика. Когда взгляд Арафата остановился на тарелке с финиками, его лицо озарилось теплой, по-детски беззащитной и открытой улыбкой.

Тарик по-арабски сказал:

— Мир вам, президент Арафат. Один из ваших помощников попросил принести вам эти плоды.

— Финики! Какая прелесть. — Арафат взял с тарелки финик, со всех сторон его осмотрел и отправил в рот. — Эти финики из Туниса, я уверен в этом.

— Полагаю, вы правы, президент Арафат.

— Вы говорите по-арабски с палестинским акцентом.

— Потому что я палестинец, сэр.